Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Поскольку меня такой вопрос не волновал, то первым делом я отправилась в кинотеатр. На три сеанса подряд. Комедия. Боевик. Фильм ужасов.

Смех и страх по итогам оказались отражениями друг друга. Как в едином порыве зрители хохотали над очередной шуткой или остроумным комментарием из зала – на комедии это даже поощряется, – так в едином же порыве сжимались от ужаса в предчувствии очередной мучительной смерти. Даже странно при этом, что редко кто любит оба жанра сразу. По крайней мере, в чистом виде. Для таких людей научились разбавлять комедию мелодрамой – тоже ужас, только бытовой, – а ужастики снимать с шутками-прибаутками, которыми бравирует обычно один из второстепенных персонажей, разряжая накалившуюся обстановку.

Боевики всё-таки не настолько сплачивают людей. Там царят эмоции высшего порядка. Не скажу, что они более интеллектуальные, но справедливость, самопожертвование или желание взобраться на вершину – они появились позднее. Когда человек устал бояться и смеяться над собственным страхом.

После кинотеатра я отправилась на фудкорт. Место сплетения судеб и обрывков разговоров.

– Мы с тобою как Пинки и Брейн.

– Да, только среди нас нет Брейна.

И заливистый смех.

Я обернулась украдкой. Только пустые столики и сиротливо оставленные подносы. Не могли же они это сказать? Или могли?

Жизнь в последнее время такая удивительная, что я бы с ходу не стала отметать ни одну из версий.

– Меня муж не отпускает…

– Ты рабыня, что ли? Что значит – не отпускает? Как он может командовать тобой? Одно дело, если переживает, но мы же не в клуб идём ночной. А в театр! Театр!

– Но я ведь тоже его не отпускаю…

– Ну и кому от этого лучше?

– Тебе легко говорить. У тебя-то никого нет. Ой, прости…

И даже оборачиваться не хочется. В такие моменты твой взгляд могут поймать. И если на услышанную шутливую фразу можно улыбнуться, то здесь никогда не знаешь, что делать. Сделать вид, что я просто смотрю по сторонам? Нет уж.

Я встала, оставив поднос с недопитой колой, и ушла бродить по этажам и смотреть, что же ещё принесёт мне этот прекрасный мир и день.

Последней остановкой стал гипермаркет. Я ходила среди полок и усилием воли заставляла себя делать выбор. Когда ориентируясь по составу продуктов. Когда вспоминала, что это вот моё самое любимое когда-то было. Когда просто доставала телефон, загадывая на последнюю цифру – если чётное, то беру.

Телефон берёг мой кошелёк, раз за разом демонстрируя нечет.

Апофеозом этого дня, убитого в торговом центре быстро и беззаботно – не самый удачный сюжет для детектива, – стал скандал на соседней кассе гипермаркета.

Парень, стоявший последним, чуть отошёл в сторону, оставив тележку. Очередь продвинулась, и на освободившееся место тут же ввернулась старушка с безмятежной улыбкой.

Вернувшийся парень посмотрел на старуху и вздохнул:

– Я вообще-то тут стоял.

– Да у меня немного. – Улыбка, должная служить оружием, не сработала. Парень молча смотрел на старуху и вздыхал.

– Ой, да проходи ты, господи! – выдала старуха и подвинулась.

– Ой, да проходи ты, господи! – в тон ей вдруг взвился парень. Лицо у него перекосило от странной гримасы. Так улыбаются в фильмах ужасов. Я сегодня видела.

Старуха некоторое время смотрела на него, затем пожала плечами и двинулась следом за очередью. Парень пристроился следующим и вдруг забубнил, но так громко, что слышно было не только мне возле соседней кассы, но и, кажется, всему гипермаркету.

– Не те старики нынче пошли. Ох не те. Раньше все знали, каково это в очереди стоять. Всю жизнь стояли, правила выучили. А тут – развелось этих «только спросить» и «у меня немного». Никакого стыда нету. Только о себе и думают!..

Заслушавшись, я и сама едва не пропустила очередь, но вовремя опомнилась. Расплатилась и ушла, оставив скандал позади. Возражений старухи я так и не услышала. Либо она решила стоически терпеть, в чём я сомневалась, либо боялась нарваться на ещё худшую отповедь.

Этот эпизод в торговом центре я обдумывала всю дорогу домой. Так и эдак примеряла на себя. Смогла бы поступить, как этот парень? Или просто ушла бы на другую кассу, обидевшись? Или молча пропустила старуху?

Пожалуй, всё-таки последнее. Меня нужно сильно разозлить, чтобы я полезла ругаться. Или испугать до ужаса. Куда проще отступить в сторону.

Тактика, которую я оттачивала годами.

Когда позвонил Ио, я несколько секунд смотрела на экран телефона, прежде чем поняла, кто это. К тому времени работа всё больше и больше захватывала меня, так что я начала забывать о том, что существовало вне её.