Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Он застонал от сводящего с ума зуда желания. Потянул одной рукой – привязано крепко. Второй – тоже надёжно. Зарычал, почти завыл, и тут послышались шаги.

Теодоро улыбнулся. Долгая пытка ожиданием близилась к концу.

Однако королева вернулась не одна. Следом в комнату набилось больше десятка мужчин с факелами.

– Он едва не обесчестил меня, – сказала королева, и голос её дрогнул. – Мне пришлось его обмануть, иначе бы всё закончилось насилием. Я защищалась, как могла.

Она указала на следы ногтей на его лице. В ответ раздался ропот, и Теодоро вдруг понял, что пытка ожиданием – не самое страшное, что его ждёт.

– Отомстите за меня, – сказала королева и вышла из комнаты.

«Ну что, мы достаточно его проучили, сестра? Раздразнили и вышвырнули вон. Всё как договаривались», – думала она, а на губах застыла усмешка.

– Я не хотела. О, нет-нет-нет, – Кристина плакала, стоя на окраине Эль Пунто.

Где-то вдалеке остался карнавал, на котором она – сестра! – была королевой. Где-то рядом стоял её дом, в котором свершилось правосудие – убийство! – над тем, кого она решила проучить. Здесь, на окраине города, в одиночестве – бегстве! – не было никого, кроме неё. Сестра ушла и оставила после себя только неуловимый флёр величия и испорченности.

– Зачем она это сделала? – причитала Кристина. – Я ведь не хотела. Не хотела. Я не виновата! Не виновата? Не виновата же?..

Но, хоть раскаяние и было настоящим, всё случившееся тоже произошло в реальности.

А слёзы рано или поздно кончаются. Наступил предел и для Кристины. У неё просто закончились силы переживать и плакать. И в этом тупом безмолвии она медленно пошла обратно домой. Внутренняя надежда, что Теодоро жив, вот единственное, что ей двигало. И если его «наказание» не закончилось смертью, Кристина собиралась расплатиться за все свои прегрешения. Отдать всё, что он захочет получить.

«Даже жизнь?» – спросил внутренний голос.

«Даже её», – ответила Кристина.

По пути она пыталась вызвать сестру и в очередной, сотый или тысячный, раз спросить, по какой причине та возненавидела Теодоро и остальных. Как этот невинный розыгрыш вдруг перерос в жажду мести и смерти?

Но сестра молчала. И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее начинала проявляться мысль: «Не я ли сама всё это сделала? Не я ли хотела этого в глубине души?»

– О, нет-нет-нет, – эхом пробормотала Кристина, но уже механически, без всякого страдания в голосе.

Тем временем впереди показался родной дом, и все надежды, что происходившее приснилось или же оказалось ошибкой, рухнули. На входной двери разгневанные мужчины гвоздями прибили Теодоро. По частям и в линию.

Кристина зашаталась и опустилась на колени. Её вырвало прекрасным мясом, которое приготовили для карнавала. Следом она выплюнула великолепное вино, которым её угощали. Ну а дальше настал черёд горечи и желчи, что так долго копились внутри.

Но, удивительное дело, чем меньше их становилось внутри, тем сильнее накатывало отчаяние и тем быстрее возвращались чувства.

Слёзы, о которых Кристина уже забыла, вновь заструились по щекам. Надрывный вой, рождавшийся в глотке, булькал и выплёскивался вместе с содержимым желудка. Под конец, когда всё закончилось, пропали и силы.

Кристина упала лицом в ту грязь, что выплеснула из себя, и лежала так долгое время, пока рядом не раздались голоса.

– Я же говорил, что она пошла туда, – сказал кто-то совсем над ухом. – Вы только посмотрите, что он с ней сделал!

– Мы слишком рано его прикончили. Нужно было, чтобы он испытал всю боль.

Кристина с трудом разлепила глаза и подняла голову. Вокруг столпились мужчины с факелами. В свете пляшущего огня их лица блестели, а глаза горели красным. На Кристину они смотрели с обожанием и нежностью.

«От меня несёт смрадом. Я перепачкана в грязи. Лицо опухшее и заплаканное». – Перечисление фактов-недостатков оказалось той лестницей, цепляясь за которую Кристина встала.

– Мы отомстили, королева, – сказал один из толпы, и тотчас все они упали на колени.

– Я – Кристина, – сказала она, больше для себя, чем для них. – Кристина.

– Ты – королева! Наша королева! Единственная и неповторимая. Правь нами. Скажи, что нам сделать, и мы исполним незамедлительно.

– Кристина, – повторила она, чувствуя, как дрожат губы. – Я – Кристина. Замухрышка, которую вы ненавидите и презираете. Посмотрите. Вот же она. Я.

– Королева!!! – ревела толпа.

Сил плакать не осталось. Бороться и искать себя – тоже. Вымышленная сестра – настоящая! – пропала и не показывалась.