Джерри Спинелли - Stargirl. Звездная девочка

Или она опускалась на колени, предлагая мне сделать то же самое, и показывала на двух муравьев на тротуаре, перетягивающих оторванную ногу жука раз в двадцать больше их самих. По ее словам, если бы это были два человека, то это было бы как перенести дерево целиком с одного конца города на другой.

Некоторое время спустя я и сам стал кое-что замечать. Когда она говорила «Смотри!», я следовал взглядом за ее указательным пальцем и видел. В конце концов это переросло в состязание: кто увидит первым? Когда я первым сказал «Смотри!» и дернул ее за рукав, меня охватила гордость, какую испытывает первоклассник, получивший звездочку в тетрадь.

Но она не только видела многое. Она все это чувствовала. Ее глаза были напрямую связаны с сердцем. Например, при виде старика на скамейке у нее на глазах выступали слезы. Муравьи-носильщики заставляли ее смеяться. Перекрашиваемая дверь пробуждала в ней такое любопытство, что мне приходилось оттаскивать ее в сторону; ей казалось, что она не сможет жить дальше, если не постучится в нее.

Она рассказала, как заведовала бы «Майка Таймс», если бы была главным редактором. Заметки о преступлениях печатались бы на десятой странице, а о стариках и покрашенных дверях – на первой. Она придумывала заголовки:

МУРАВЬИ ПЕРЕНОСЯТ ГРУЗ ЧУДОВИЩНОГО ВЕСА ПО ОГРОМНОМУ ПУСТЫННОМУ ТРОТУАРУ

ЗАГАДОЧНАЯ УЛЫБКА: СТАРИК КИВАЕТ ПРОХОЖИМ У ТОРГОВОГО ЦЕНТРА

ДВЕРЬ ПРИЗЫВАЕТ ПРОХОЖИХ: ПОСТУЧИ В МЕНЯ!

Я рассказал ей, что хочу стать телережиссером. Она сказала, что хочет стать водителем серебристого фургончика, развозящего обеды.

– Что? – переспросил я.

– Ну, знаешь, люди работают все утро, а потом наступает перерыв в двенадцать часов. Секретарши выходят из офисов, строители снимают каски и откладывают в сторону молотки, все они голодные, смотрят по сторонам – а я тут как тут! Неважно, где они находятся, где работают, я всегда поспеваю вовремя. У меня целая флотилия серебристых фургончиков для обедов. Они ездят повсюду. «Обед едет к вам!» Таков мой девиз. И один вид моего серебристого фургончика делает их счастливыми.

Она описывала, как бы ездила вдоль тротуара, и все едва бы не падали в обморок от чудесных ароматов. Горячие блюда, холодные закуски, китайская кухня, итальянская, какая душе угодно. Даже салатный бар.

– Они поверить не могут, сколько еды входит в мой фургон. И неважно, где ты находишься – в пустыне, в горах или даже в шахтах, – если ты хочешь воспользоваться услугами моего серебристого фургончика для еды, он приедет к тебе. Я найду дорогу.

Иногда я вместе с ней выполнял какие-то одной ей ведомые задачи. Однажды она купила небольшую африканскую фиалку в пластиковом горшочке на распродаже по девяносто девять центов в аптеке.

– Для кого она? – спросил я.

– Точно не знаю, – ответила она. – Думаю только, что для какого-то человека, проживающего на Мэрион-Драйв и попавшего в больницу на операцию. Вероятно, он обрадуется небольшому подарку, когда вернется домой.

– Откуда ты все это узнаёшь?

Она озорно улыбнулась:

– У меня свои каналы.

Мы направились к дому на Мэрион-Драйв. Она порылась в сумке под седлом велосипеда и вытащила пучок разноцветных лент. Выбрав светло-фиолетовую, подходящую по цвету к крохотным цветкам, она положила остальные обратно в сумку. Потом она обвязала этой лентой горшок. Я держал ее велосипед, пока она ставила цветок у входной двери.

Когда мы ехали обратно, я спросил:

– Почему ты не оставила открытку или записку со своим именем?

Вопрос ее удивил.

– А зачем?

Теперь ее вопрос удивил меня.

– Ну, не знаю, просто так принято. Люди ожидают этого. Когда они получают подарки, они ожидают увидеть на прилагающейся карточке имя того, кто их дарит.

– Это так важно?

– Ну, наверное…

Я так и не закончил эту мысль. Я резко затормозил, шины зашипели. Она остановилась впереди меня, обернулась и двинулась назад.

– Лео, в чем дело?

Я помотал головой. Усмехнулся. Показал на нее пальцем.

– Это была ты .

– Я? Когда?

– Два года назад. В мой день рождения я нашел пакет на крыльце. Галстук с дикобразами. Я так и не выяснил, кто мне его подарил.

Она остановилась рядом со мной и улыбнулась.

– Загадка.

– Где ты его нашла? – спросил я.

– Я его не находила. Его сделала моя мама.

Казалось, она не хочет говорить об этом. Мы продолжили путь.

– Так на чем мы остановились?

– Ты о чем?

– О том, что хорошо бы указывать имя.