Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Так. Начинаем готовиться к встрече праздника. Кофе и перерыв с танцами.

Убирать со стола пришли два одинаковых мальчика и Даша, поняв, что это не в глазах двоится, выбралась в туалет. Пробираясь среди танцующих, отмахивалась от предложений, кивала в ответ на комплименты. Круглый зал колыхал белыми, будто в инее, шторами и щерился проходами в другие залы, откуда тоже доносился шум и хлопанье пробок. Возвращаясь, Даша успела протанцевать у самых ног певицы с подхватившим ее под руку свирепого вида седым мужчиной и, отрывая от себя его руки, влетела в маленький кабинет, запыхавшись, с горячими плечами и шеей — почти уже трезвая.

Саша стоял у маленького оконца, забранного тяжелыми коваными рамами, держа около уха телефон.

— Да! Ну конечно, да! Хорошо, — и сунув мобильник в карман брюк, обернулся к ней, улыбаясь.

— По работе, да? — беззаботно спросила Даша, усаживаясь.

— Д-да… у нас там в театре, тоже встреча Нового года, типа корпоратив. Помещение арендовала фирма, а мои актеры дают пару номеров, и аниматоры наши. Я там должен быть.

— Но через полчаса, — она посмотрела на старинные часы теремком, висящие на каменной стене, — уже двенадцать.

— Нет, что ты! Я тебя не брошу сейчас, — он рассмеялся чуть свысока, будто удивляясь Дашиной наивности, — потом, через пару часов, может, смотаюсь, проверю, что и как. Или вместе поедем.

— Да я засну уже!

— А я не дам. Или отведу в номер, поспишь там, а я приеду и тебя заберу.

Он снова сел напротив, взял тонкую чашку, похожую на орхидею в вазе. Жестом показал Даше на ее кофе. Она послушно отпила глоток, слизывая пышный цветок из взбитых сливок на черной поверхности.

— Вкусно? Любишь так?

— Люблю.

— А что еще любишь?

— Жареные сосиски на костре. Мы с Тимкой ходили, на море и в степь, брали с собой. Тимка — мой брат, младший. Ой!

— Что такое?

— Домой не позвонила, — Даша в ужасе схватила сумочку, щелкнув замочком, выкопала мобильный, — и денег не положила на счет! Ну что я за бестолочь такая…

Саша вытащил из кармана свой телефон, протянул:

— Пустяки. Звони с моего. Нет, погоди, — быстро вынул из ее руки свой мобильный и, внимательно глядя на экран, нажал несколько кнопок. Кивнул:

— Диктуй номер.

«Это он не хочет, чтоб ты видела, кому звонил» — заботливо подсказал соглядатай.

…Держа телефон, Даша слушала длинные гудки.

— Але! — сказал в ухо суровый голос Тимки.

— Тимочкин! Как хорошо, что ты взял! Тимкин, я вас там всех поздравляю! Маме привет, и скажи, что у меня…

— Не шебуршись, Дашка. Щас я маму позову.

— У меня все хорошо, — договорила она и нажала отбой. Но, глядя перед собой честными глазами, прокричала в немую трубку:

— Але! Да але же! Вот черт, оборвалось. Саша, возьми, спасибо.

Саша, что стоял спиной к ней, благородно рассматривая оконный переплет, забрал телефон и сел к своей чашке. Налил Даше еще кофе из серебряного кофейничка.

— Отлично. А не из еды?

— Что? А. Что люблю? — она пожала плечами, собираясь с мыслями, — люблю море, когда солнце садится, но еще тепло. Мягко так и очень тихо.

— А мужчин? Или тоже считаешь, что все они козлы и сво…? — он рассмеялся, показывая ровные зубы.

— Не считаю. Просто нельзя любить всех мужчин подряд. Они же не жареные сосиски. Хорошо бы найти одного — каждой женщине. Своего.

— Хорошо бы это еще совпадало… — задумчиво отозвался Саша. Поставил свою чашку и встал из-за стола:

— Даша! Позвольте пригласить вас на танец, который из прошлого перенесет нас в будущее!

— Позволяю! — рассмеялась она, подавая руку.

Они выбрались в толпу танцующих. Саша нес в руках два бокала с шампанским, а Даша — поданную им орхидею. У самой эстрады он вручил ей бокал и, прижав к себе, плавно повел в медленном танце. Даша, неловко держа бокал и цветок в одной руке, другую положила партнеру на плечо. Вокруг толкались и шумели хмельные люди, низким голосом пела блестящая женщина с темными волосами, переступала высокими ногами в сетчатых чулках. На головы, тихо кружась, падал синтетический снежок, лопались радужные мыльные пузыри. Томно вскрикнув, певица умолкла и все остановились, слушая медленный бой старинных часов над ее головой.

— Двенадцать! — заревел кто-то нетерпеливый, и с последним ударом заскакала веселая музыка, крики, перемешиваясь, ударили в уши.

Саша, поставив свой бокал на край эстрады, отобрал Дашин и тоже сунул его туда. Прижал ее к себе и поцеловал в губы, наклоняя, как моряк на известном снимке. Вокруг одобрительно захлопали. Даша выпрямилась, смеясь и кивая зрителям.