Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Светлана пожала плечами и подняла черные, аккуратно выщипанные брови. Хлебнула из кружки, поморщилась, прижимая руку к животу.

— Ничего.

— Угу. Рассказывай. Ничего.

— Ты чего пристала, Малая? Без тебя тошно. Этот еще. Бегает, видите ли. Обидели его.

Она поставила кружку на стол, вертела, разглядывая картинку на выпуклом боку. Ленка подождала, потом усмехнулась и сказала негромко:

— Он спит. У меня в комнате. На диване.

Тонкие брови поднялись, бледные губы приоткрылись, потом сжались и Светлана стала сильно похожа на мать. Покосилась на приоткрытую дверь.

— Ты с ума сошла? А если Герка узнает?

— А мне что? Вы сами по себе, а я — сама. Он у меня спит, Светища, я может, с ним еще любовь закручу.

Светлана пожала плечами в вязаном красном свитерке, сунула кружку на стол и встала, проводя руками по бедрам, обтянутым черными брючками.

— Да как хочешь. У меня вот — муж. Законный.

— Угу, — сказала Ленка в прямую спину.

Дверь кухни открылась и снова закрылась, мелькнуло за матовым стеклом красное пятно свитера. Ленка ждала. Пятно помаячило, качнулось влево, знакомо скрипнула дверь, Ленкина дверь. И через пару минут Светлана вернулась, сердито выключила большой свет в кухне, оставив лампочку в ванной комнате, откуда теперь неярко светила форточка, забранная кружевной занавеской. Но Ленке все равно было видно, что глаза у сестры мокрые, и губы дрожат.

— Малая, давай чай пить.

Светлана села, опуская плечи, прислонилась к стене.

— Ты смотри, стенка холодная, тебе ж нельзя, — сказала Ленка, вставая и берясь за чайник, — сейчас, да, чай будем.

— Саша, — сказала Маргарита Тимофеевна и прокашлялась, замявшись. Резко открыла журнал, поставив перед собой, как щит, обтянутый красным ледерином. И тут же, спохватившись, положила его на стол, обводя класс строгим взглядом. Продолжила:

— Плакаты принеси, будь добр. Там висят отдельно.

— Айн момент, Маргарита Тимофевна, — Санька поднялся и ушел в узкую дверь, по дороге дав щелбана Диме Доликову. Дима уронил обгрызанную линейку и нагнулся за ней.

Маргоша снова оглядела десятиклассников. Вместо косы волосы у нее были завернуты на лоб высокой модной ракушкой и сколоты на затылке, лежали по плечам густой гладкой волной.

— Итак, вы уже практически выпускники. Осталось два месяца до конца учебного года. Никакого нового материала давать я не буду, а мы пройдемся по экзаменационным билетам прошлых лет и в начале мая устроим как бы экзамен.

— Мало одного, — расстроился ноющий голос за Ленкиной спиной.

— Могу специально для тебя, Перебейнос, дать совершенно новую тему, — вкрадчиво посулила Маргоша, подвигая к себе стопку книг.

Все лениво засмеялись. Санька чем-то грохотал в лаборантской и когда Маргоша собралась сказать еще что-то, крикнул:

— Ой, блин! Маргарита Тимофевна, а зайдите на минутку. А то я тут…

Маргоша выразительно подвела накрашенные ресницы и поднялась, нервно одергивая трикотажную кофточку. Стоя в двери, сказала внутрь строгим голосом:

— Что там у тебя? Не можешь три плаката с крючка?

— Падает! — заорал Санька и что-то громко уронил.

Маргоша ахнула и кинулась внутрь. Класс мгновенно замолчал, все замерли, боясь пропустить. Из открытого входа сначала слышна была полная тишина, потом что-то прошелестело, женский голос быстро и невнятно проговорил фразу. И следом очень громко сказал:

— Да вот же, Андросов! Горе с тобой.

Санька вышел первым, таща рулон, свалил его на кафедру и стал развешивать на доске истрепанные графики, подклеенные по краям марлей. Маргоша вышла следом, деревянно держа руки вдоль боков. Ей ужасно хочется поправить волосы, вдруг догадалась Ленка, и кофточку. Чертов Андрос. С ума все посходили, с этой любовью. Ей стало неловко смотреть на пылающие щеки Маргоши и она опустила глаза в раскрытый учебник.

— Некоторые из вас, — Маргоша справилась с голосом и говорила уверенно, осматривая сидящих, — уже в этом году на вступительных будут сдавать историю. Им тренировочный экзамен вдвойне полезен. Поднимите руки, кто собирается в институт?

Покивала, оглядывая руки, и удивленно посмотрела на Ленку.

— Каткова. А ты что же?

Ленка пожала плечами.

— Я через год пойду.

— Лена. Так нельзя. Нужно именно сейчас, пока в голове хоть что-то осталось, поверь, через год придется все заново готовить, учить.

Ленка молчала. За окном ветер качал тополя, они яростно сверкали свежей листвой, а длинные, похожие на гусениц сережки уже все упали и лежали вдоль тротуара цветными мохнатыми горками, знала Ленка. А говорить Маргоше, что просто так снова впрягаться на пять лет, снова сидеть над учебниками, и для чего — чтоб диплом и карьера, которой Ленка совершенно не хочет, смысла не было. Никто не понимает, и Маргоша тоже не поймет. Тем более двумя словами не сказать, Ленка и сама себе толком объяснить не может, чего ей надо, так что проще всего это вот — через год поступлю.