Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Светлана поймала Ленку за край подвернутого рукава.

— Пошли, Малая! Много не нальем, но пару глоточков можно. И с ребятами познакомлю. Прикинь, оказы-ва… казва. Тьфу, Жорика друг тут. Учился, потом ушел на заочный, живет в Керчи. И Танька там моя, с Лешей. Ну, давай.

Она подмигнула, толкая Ленку в коридор. Сказала шепотом:

— Там мальчик. Харроший мальчик, умненький. Обещали тебя показать.

— Я в цирке, что ли? — вполголоса возмутилась Ленка, цепляясь за рифленую ручку на двери в свою комнату, — да пусти, не пойду я, в штанах еще этих.

— Переодень! — удивилась Светка, и быстро пихнула Ленку в комнату, — а ну, давай-ка. Ты чего, стесняешься переодеться? Господи, какие глупости. Ты в люди идешь. Значит. Не просто можно, а не-об-хо-димо! Давай!

Она села на диван, откинулась на спинку, кладя ногу на ногу.

В коридоре ходили, топали, смеясь. Потянуло сигаретным дымом, в туалете зашумела вода. Ленка обреченно открыла шкаф, водя глазами по полкам. Вот еще дурацкие хлопоты. Пришла, а тут видите ли праздник. И в кухне не посидеть с книжкой, не пожрать борща в свое удовольствие. И что надеть, чтоб в другую комнату выйти? Нету таких у нее вещей.

— Так, — сказала старшая сестра, потеряв терпение, тыкнула наманикюренным пальцем в сторону шкафа, — это вон чернеется что? Вельветки? Натягувай. И батничек. Плевать что старый, он тебе идет. Угу. Тапки эти позорные сними. Носки надень. Угу. А где твой комбез классный? Ты мне его дай на завтра, пока я еще влезаю в нормальные вещи, мы с Жоркой в кино идем.

— Нету, — ответила Ленка, влезая в вельветовые джинсы, — я из него шорты сделала. Отрезала штанины.

— Сама? — поразилась Светка и расхохоталась, — о-о-о, узнаю брата васю! Молоток, хвалю. Смелая у меня растет сеструшенция.

В двери стукнули и тут же их открыли. Ленка, краснея, сердито выставила перед собой руки, плененные рукавами батника.

— Девочки, — сказал Жорик, оглядывая сестер и уже знакомо Ленке, но от того не менее противно шевельнув усами, в интимной понимающей ухмылке, — простите негодяя. Вас все ждут. Леночка, ты великолепна!

— Но-но! — засмеялась Светка.

— Хоть и блондинка, — поправил положение Жорик.

Снова ухмыльнулся, оглядывая застывшую Ленку, и вышел, неплотно прикрыв двери.

— Э, нет, Алексис, нет! — грозно проблеял своим высоким пронзительным голосом, — я ж сказал, ждем дамм, тададам…

— Я не пойду, — угрюмо сказала Ленка, влезая наконец в батник.

— Глупости. Обиделась, что ли? Он пошутил.

Манала я такие шутки, подумала Ленка по-дискотечному грубо, вспоминая противную ухмылочку под растрепанными усами. И промолчала.

— Ну, Малая. Если ты на шутки будешь обижаться. Тебя все засмеют. Это же культурный народ! Танюха с Алексисом художники, а Николас с Жоркой на философском. Хватит козью морду строить. Эдик там извелся весь, ждет знакомства.

Она решительно потащила Ленку за руку через коридор, втолкнула в комнату.

Там было дымно, на низком столике толпились тарелочки и фужеры, стояла на самом краю пепельница и уже, похоже, падала — на полу под ней валялись рассыпанные придавленные окурки. В старых креслах сидели, в одном длинноволосый хиповый парень в круглых очках, а на его коленях раскинулась увесистая девица в плиссированной прозрачной юбке и черных колготках. Обнимая своего философа за шею, прижимала к пуговкам дурацкой полосатой блузки.

В другом примостился Жорик, навис над гитарой, подкручивая колки и клоня набок голову в негустых русых кудрях, тенькал и замирал — прислушивался.

— Прошу! — звонко возвестила Светлана, — любить! Моя Ленка Малая, а еще — Летка-Енка. Чур, девочку не обижать, она еще маленькая и стесняется. Малая, прыгай ко мне.

Она уселась в угол дивана, скинула сабо и похлопала рядом с собой. Ленка кивнула и села, не зная, как поставить ноги и как сложить руки.

Художница Таня приподняла голову в затейливо уложенных волнах черных волос с плеча хиппового Алексиса, подчеркнуто медленно оглядела Ленку и, закатив глаза, со значением улыбнулась.

— Виноградную косточку в теплую землю зарою, — внезапно заголосил Жорик, и полосатая Таня снова подняла голову с плеча своего Алексиса.

— И лозу поцелую, — подпела хриплым баритоном, — а ты, Лена, молчишь, слов не знаешь, да? Гроздь оборвууу…

— Эдик, — крикнула Светлана, наклоняясь и принимая от стола поданный фужер, — ты где там, ну-ка, садись рядом с нами.

Рядом с Ленкой возник Эдик, жестко упакованный в джинсовый костюмчик, застегнутый под самое горло. Посмотрел на нее сверху. И деревянно сгибаясь, сел поодаль. Сказал вдруг, попав в паузу: