Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Оля кивнула.

— Угу, ты вообще у нас известная язва. Вот только он поймет? Да подумает что вы такие и есть — темные, дерёвня, на пол пилюете. Тем боле, ты ж не знаешь и вправду, кто такой этот гуссейн.

— Не знаю, — покаялась Ленка, и рассердилась, — и знать не хочу! Такой был Петичка, совершенно прекрасный! Весь в загаре и мускулах. И умный. Мы с ним сидим и молчим, так классно.

— Угу.

— Не язви, Рыбища. Чтоб ты знала, молчать как раз можно с умными. А дураки всегда болтают. И чего она выбрала себе урода этого с кудрявыми усами. Фу. Прикинь, на губе — кудри!

— А что говорит? — деловито спросила Оля, стоя коленками на табуретке и целясь пинцетом на кончик брови.

— Светка? Говорит, теперь у нее свободное распределение. А то бы послали в мухосранск.

— Это где?

— Нигде. Шутка такая у них.

— О-о-о, куда нам с тобой, Малая. У них даже шутки вишь какии, умныи, про сраных мух!

— Бедный наш папа, — сказала Алла Дмитриевна в понедельник утром, стоя рядом с автобусом и выразительно глядя на сонную Ленку, — и что мне ему говорить, горе-горе с вами — девками.

Лена промолчала и стала смотреть за мамино плечо. Там ее терпеливо ждала Оля Рыбка, покачивая сумку на длинном ремне. А мама собралась еще что-то сказать, но, кажется обе они — и дочка и мать, подумали об одном и том же, так показалось Ленке. Девки да. Тут у него — девки. А где-то есть еще одна женщина, и с ней — его сын.

Так что мама только вздохнула, и стала давать всякие мелкие указания, на три дня их вольной жизни.

Автобус уехал, выдыхая противный запах, а вокруг вовсю цвел апрель и пахло цветущими деревьями — алычой, миндалем и абрикосами. Будто в воздухе разбрызгали мед.

Девочки шли в школу пешком и молчали, глядя по сторонам и щурясь от яркого, сочного, будто протертого влажной тряпочкой солнца. Такая странная весна. Только что был март, зябкий, нервный и опасно неустойчивый. Но прикатил апрель и сразу стало понятно, совсем скоро лето. И что-то надо решать.

У Ленки засосало под ребрами. Решать совсем не хотелось. Совсем не представляла она себе, что куда-то поедет, с чемоданами, а в них нужно что-то складывать. И денег нет совсем, папа конечно получит зарплату сразу за несколько месяцев, но в квартире сидит беременная Светка, и ее безработный Жорик, и это просто кошмар получается, то что они еле растягивали с мамой на полгода, с переводами Светке, и всякой отдачей долгов и уплатой кредитов, теперь нужно тратить на Жорика и их будущего ребенка. Коляски-кроватки-пеленки. Мама плакала ночью в своей комнате и Ленка пришла к ней, села рядом на краешек кровати. За стеной тяжко скрипел разложенный в гостиной диван, и была совсем ночь, даже не включить телевизор или радио, чтоб заглушить звук, и мама вздрагивала иногда. Ленке было ее жалко и одновременно это бесило. Подумаешь, секс, думала она сердито, сидя рядом и не зная, что сказать или сделать. Ну, все этим занимаются и их тоже сделали родители не в пробирке, а в постели. И мысли эти не надо думать, а то ведь и, правда, можно поехать умом, если представлять себе дурацкого Жорика голым, лапающим Светку за всякие места. Да если Ленка начнет все это себе представлять — отца с мамой, а еще его с этой ни разу не увиденной Ларисой, матерью Панча, Рыбку с Колькой, и вот еще Пашка дурак со своими мечтами про секс и блины. Или бедный загорелый Петичка, у них со Светкой, наверняка, уже все было. Наверное, так живут всякие маньяки, подумала Ленка, ходят по улицам, или спрашивают цену на базаре, а сами видят только одно, то, что под одеждой. Фу…

Но заговорила мама о другом. О деньгах как раз. Все шепотом перечислила, и были сказаны вещи, о которых Ленка не все знала, потому что не она ведь распоряжалась доходами. О том старом долге сказала мама, в целых пятьсот рублей, что тянуть некуда и скорее всего придется отдать с этой зарплаты. И о том, что Светке сейчас нельзя работать там, где платят, на той же эмальпосуде, к примеру, потому устроится она в контору, будет там получать не деньги — слезы. А еще же надо решить, как наскрести на билет Ленке.

Мама не знала, что у Ленки тоже долг. И никакой надежды его отдать, получается, и что делать, она сама совершенно не понимает.

— А еще эта бабка, у меня голова кругом. Ты когда уедешь, наверное, мы с папой переселимся в твою комнату, а она пусть в маленькой.

Диван умолк, хлопнула дверь, высокий голос Жорика что-то невнятное сказал негромко, и Светка тихо засмеялась, шлепая по коридору тапками.