Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Ко-ко-ко, — шепотом подсказал кто-то из толпы.

— Малчать! — заорала директриса, багровея мясистым лицом.

От входа топали быстрые шаги. Переговариваясь, шли к толпе мужчины в белых халатах и стучала каблучками женщина в наброшенной на плечи куртке. Ленка снова опустилась на колени.

— Панч? Валик. Ты как?

Мальчик улыбнулся глазами, поверх изогнутого коленца ингалятора.

— Забирайте, — сказала врачиха, и пока мужчины укладывали Валика на носилки, отошла в сторону, слушая директрису.

Ленка подошла тоже.

— У него астма. Осложненная. Я можно поеду с вами? Это мой брат.

— Каткова, — железным голосом сказала Кочерга, — немедленно в спальню. Я кому сказала — не-мед-ленно. Тоже мне, брат. Нашелся. Врать будешь девкам своим.

Ленка не повернулась. Врачиха оглядела ее, задержав взгляд на исцарапанной щеке, опустила глаза к мокрому пятну на рубашке. Сказала отрывисто и нехотя:

— В первую повезем. Отделение пульмонологии.

Пока они говорили, носилки уже унесли, и Ленка, рванувшись было следом, передумала, посмотрела на часики, и быстро пошла к кабинету биологии. Рядом бежала Валя, всплескивая руками и огорченно заглядывая Ленке в лицо.

— Ой, Лена, ну, какой ужас. Хорошо, что быстро приехали. А я смотрю, он ходит и ходит, я думаю, а куда ты делась, мы же вместе зашли. А что с ним, он болеет да? Бедный, какой бедный. Лен, у вас как в кино да? Или в книжке. Только там умирает же в конце, чтоб плакали все. Я просто. Я совсем не хочу, он же такой хороший. Лен, а ты куда?

Ленка подхватила пальто, сунула руки в рукава. Схватила сумку, перекидывая через плечо ручки.

— В больницу. Пока автобусы ходят еще.

— Лен, да. Ты ему скажи, пусть он не болеет.

— Скажу, — кивнула Ленка круглому расстроенному личику с неровными пятнами румян и размазанной по щеке тушью.

У самого выхода ее догнала Кочерга, оглядела, щуря с ненавистью маленькие белесые глазки:

— Каткова. Немедленно обратно. Отвечать будешь, за все, пьянь подзаборная. И за вино. И за блядство свое паскудное. Скажи спасибо, что я сор. Сор из избы не хочу. Но вернемся, на педсовете я поставлю вопрос!

Короткая ручка поднялась, растопыривая пальцы. Взмахнула в тихом тусклом воздухе, рубя слова.

— За… все!..

— Да идите вы, — ответила Ленка и, отвернувшись, сбежала со ступенек крыльца в темноту, изрисованную кругами от редких фонарей.

Кусая губы, быстро шла вдоль низкого каменного бордюра, собирая скачущие мысли. Остановка. Недалеко, тут. Если не будет автобуса, надо голоснуть тачку. Рубля три наберется, в кармане, если с мелочью. До автовокзала, там спросить. Первая больница. Скорее надо, пока еще ходят же. Автобусы.

— Эй, — догнал ее из купы лохматых туй мужской голос, повторил с угрозой, — эй, курва керченская. А ну стоять!

Ярость кинулась в голову и Ленка встала, резко поворачиваясь на голос.

Чипер, тяжело дыша, остановился рядом, тыкая ее кулаком в плечо.

— Я сказал…

— Это я сказала, — оборвала она звенящим голосом, — короче, ты, бугай ненормальный. Пальцем меня тронешь, Кинг тебе яйца вырежет и на нос накрутит. Поэл, ты, нещасте?

— Ой-ой, — неуверенно возразил Чипер, но руку от плеча убрал.

— Ага. Рискни.

И она, не дожидаясь ответа, быстро застучала каблуками по выщербленному тротуару.

Через два часа Ленка сидела в палате, рядом с кроватью у стены. Смотрела на тонкое бледное лицо, с чуть сведенными темными бровями и приоткрытым ртом. Нагнулась, когда бледные губы пошевелились.

— Молчи. Я тут.

— Ночевать.

— Что?

— Я говорю… — он замолчал, пережидая хрипы и бульканье в легких, и вдруг широко улыбнулся, морща нос, — я говорю, искать не надо, где ночевать, да?

— Какой же ты дурак. Панч. Валик Панч.

Она выпрямилась, стараясь не смотреть на откинутую поверх одеяла тонкую руку с торчащей в сгибе иглой, от которой тянулась вверх прозрачная трубка. Спросила тоскливо, вспоминая Валину болтовню:

— Ты не умрешь?

— Еще чего. Неа.

— Хорошо. Это правильно. Ты спи, ладно?

— А ты?

Ленка засмеялась, стараясь, чтоб натурально. Чтоб весело.

— Прикинь. А мне разрешили в травмпункте. Твоя врач, Вера, я забыла, Вера Петровна, кажется. Она велела другому, такой молодой дядька, красивый, чтоб мне там на кушетке, за ширмой. Что?

— Он к тебе полезет, — сипло уверил Валик, закрывая глаза и тут же снова тараща, чтоб не опускались ресницы.

— Чего? Ты с дуба упал, да?

— Полезет. Я бы полез. Если бы не брат вот.

— Валик, тю на тебя, — у Ленки покраснели щеки, до самых висков, и уши тоже запылали, — ну ты… блин, чудовище ты. Чучело. Спи.