Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Любовь, — с вызовом согласилась Викочка, отступая к воротам, чтоб не толкали прохожие, — а что?

— А то! Молодая, здоровая красивая девка. Живи и радуйся. А ты вечно найдешь с чего пострадать. Глаза б не смотрели. Ну что ты прицепилась к этому Пашке? У него тыща баб.

— Провожал, — опуская конопатое лицо, возразила Семки и тут же вздохнула, соглашаясь — слабоват аргумент.

— Провожал, — согласилась Ленка, тоже топчась у ворот, — и меня провожал. И Рыбку рвался проводить, да она его отшила, ростом не вышел. Семачки, ну правда, так нельзя. Это не любовь вовсе. Твой любимый может еще хрен знает где, вы, может, еще и незнакомы.

Она оглянулась на Олю. Посулила, указывая на ту рукой:

— А то втрескаешься, вот как Олька наша, и гудбай веселая жизнь. Ты бы пока просто танцевала, да радовалась. Успеешь еще поплакаться. Поняла?

Семки, размышляя, поправила гладкие волосы. Провела руками по красному плащику, взбила пышный ворот пухового свитера из бонного магазина.

— На дискарь сегодня пойдем?

— Вот, — удовлетворилась Ленка, вытаскивая из кармана еще один шарик и суя его Оле, — вот это нормальные речи, пойдем, да. Рыбка, дуй.

— Да дую я, — покорно сказала Оля, и открыла рот, набирая воздуха.

— Дадуюя, — обрадовалась Ленка, — о, какое слово!

И они пошли дальше, таща Викочку со связкой белых, желтых и синих шаров.

На углу толкались старшеклассники, и ближе всех, ярче всех, передвигался, закрывая толпу собой, быстрыми сильными движениями, Санька Андросов, и за ним мелькала соломенная голова Олеси. Обойдя Саньку, Олеся быстро пошла навстречу, встряхивая подвитыми кольцами волос, рассыпанных по плечам светлого плаща, такого длинного, что мини-юбка казалась совсем крошечной.

— Привет, — поздоровалась сразу с троими и тут же подхватила Ленку, утаскивая в сторону.

— Ленок, тут завал полный. Прикинь, Кочерга с отпуска вышла, и сразу сюда, падла старая, не могла уже в школу после каникул, как все нормальные тетки. У тебя сумка есть?

Ленка развела руками, в одной — шарик на суровой нитке.

— Все в карманах.

— Херово, — Олеся подняла выше цветной пакет, импортный, с яркими розами и английской надписью, — прицепится, сволочь.

— Еще чего, — возмутилась Ленка и отобрала пакет, вешая на локоть, — обычная авоська, чего к нему цепляться-то, совсем ума нет?

— У Кочерги? — Олеся засмеялась, пальцем осторожно вытерла уголок накрашенных губ, — откуда у нее ум? Ты у девятого бэ спроси, она у них полгода классную заменяла. Слушай, может Саньке отдать, а то ты вообще вон — в чухасах пришла, да еще пакет этот.

Олеся взяла Ленкину руку своей, холодной и крепкой и потащила ближе к толпе.

— Да ну…

Но еще раз возмутиться Ленка не успела. Из-за пиджачных и курточных спин вывернулась низенькая квадратная фигура в сером плаще с алым пятном на отвороте. В такт быстрым шагам тряслись вокруг толстых щек пегие кудряшки. И прицельно смотрели почти белые яростные глаза с квадратно-неровного лица землистого цвета.

— Кат-ко-ва! — раззявился черной дыркой рот, выталкивая слоги в такт топанью, — я-ви-лась! На-ша! Кра-сот-ка!

Ребята позади завуча Инессы Михайловны притихли, девочки незаметно застегивали плащи, одергивали куртки, ребята придвигались ближе, с интересом глядя на Ленку.

Кочерга утвердилась в паре метров, медленно оглядывая тугие ленкины джинсы, короткую нейлоновую курточку (Ленка укоротила старую, в которой пробегала в школу несколько лет, и пришила по талии самовязанную резинку) и завитые мелким бесом по случаю праздника пышные волосы.

— Та-а-к, — проговорила Инесса злорадно, — та-ак… И совести у таких вот хватает, в великий день победы революции явиться на торжественное шествие, как… как…

И вдруг выкрикнула визгливо, почти захлебываясь:

— Как девка площадная!

— Блин, — негромко и внятно отметился за квадратной спиной Санька Андросов, сочувственно глядя на Ленку через низенькое плечо Кочерги.

А та, мучительно краснея, под десятками направленных на нее взглядов, раскрыла рот, еще не зная, что говорить.

— Молчать! — заорала завуч, подскакивая и хватая с локтя Ленки цветастый пакет, — еще и шмот-ки при-волок-ла спеку-лянтские!

— Не трогай-те! — крикнула Ленка, дергая пакет к себе.

— Это мое, — попыталась, выступая сбоку, Олеся.

Но Кочерга не услышала, и уже ничего не соображая, тянула и дергала, выкатывая безумные белые глаза.

За ее спиной Ленка видела неподвижную фигуру классной, та стояла молча, придерживая локтем на боку раздутую сумку из кожзама, и — улыбалась. И эта улыбка напрочь выбила Ленку из колеи. Рванув на себя пакет, она крикнула, звеня слезами в голосе: