Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

Он кивнул и Ленка кивнула в ответ.

— Тогда пойдем, я тебе по дороге расскажу. Ну, немножко.

Солнце усаживалось за черные зубцы Кара-Дага, делая их еще чернее и пуская впереди ребят длинные тени. А по другую сторону бухты сверкал золотом припадающий к темно-синей воде дракон Хамелеон. Валик шел, оступаясь с тропы, чтоб идти рядом, а не впереди, и Ленка временами хватала его за рукав и тут же отпускала, когда он независимо задирал подбородок. А потом уже забыл вырываться, слушая, что она говорит, блестя глазами и поправляя плотно сидящую на волосах кепку.

— Думаешь, чего, вот сработает оно?

Ленка уверенно кивнула.

— Да. Только музыку нужно, нормальную такую. Поставить, по времени. Ты найдешь?

— Ну… да. Найду, скажешь, какую. А думаешь…

— Так, — звонко сказала Ленка, волнуясь сама. И повела руками, надеясь объяснить.

— Вот ты сказал про бухту. И про меня, ну про художников еще. Ты это знаешь, что не все кулаками. Так? То есть, необязательно бить им морды. Но рты свои дурные они раскроют. Удивятся. И ты станешь — другой, понимаешь? Для них.

— Думаешь, поймут?

Ленка засмеялась, стараясь, чтоб смех был уверенным.

— Поймут. В любом разе мы с тобой повеселимся. Плохо, что ли? Считай, это продолжение моего тебе подарка.

— Считаю, — согласился Панч. И тоже засмеялся, к удовольствию Ленки уже совсем свободно, без злости и маеты.

— Получается, кепка как раз пригодилась, да?

— А то, — важно сказала Ленка.

Кепка пригодилась и дальше, до самого вечера Ленка ее не снимала. Ходила в суете, как тот Гаврош на картинке в истрепанной книжке, усмехалась сходству, разглядывая себя в случайных зеркалах, и вообще-то старалась не мелькать особенно, не соваться туда, где полно детишек и ребят постарше. В коридорах и кабинетах санатория «Ромашка», куда переехали жильцы «Ласточки» на время ремонта, было суетно и к Ленкиному удивлению, разболтанно, все ходили, как хотели, качались на стульях, трепля языками, кто-то бежал с гирляндами или кричал сердито, волоча картонные коробки.

А потом сообразила, что да — многие учителя уехали, потому что каникулы — раз, да еще дети вперемешку — из «Ромашки», да из «Ласточки» — два. Ну и — праздник.

Вечер начинался в восемь часов, вернее, в восемь все соберутся в столовой на ужин, а оттуда через час выйдут (парами, вспомнила Ленка слова Валика) по дорожкам парка в соседний корпус, где на отремонтированном первом этаже сверкал лампами и мишурой большой спортзал. У короткой стены на возвышении уже торчали коробки динамиков, а на столе, укрытом бархатной скатертью — магнитофон, большой и старый, и рядом с ним коробка с бобинами.

Все это Ленка увидела еще после обеда, когда они с Панчем сгоняли на разведку. И позже, отправив ее в медпункт на место ночевки, Валик убежал в суету, и попутно — добывать заказанную Ленкой музыку.

В коридоре шумели, покрикивал кто-то из взрослых, из столовой слышался звон посуды и скрежет столов.

Ленка села на кушетку, собираясь с мыслями. За окнами уже стемнело, и она порадовалась этому. Валик хотел прийти, после ужина, но Ленка велела ему идти в спортзал вместе со всеми.

— А то не выйдет, — сказала, уже начиная нервничать, — ну и на часы там смотри. Понял?

Она хотела, чтоб почти в полночь, но Панч уперся и покачал головой.

— Нет! Надо пораньше. Можно же пораньше, да?

— Главное, чтоб эти уроды там были, — кивнула Ленка, копаясь в сумке и вытаскивая из нее вещи.

— Та. Будут конечно.

— Панч, ты иди. Ужин там, все такое. Иди, в общем.

Он кивнул и ушел. А в двери тут же заглянула техничка, низенькая, как толстая девочка, любопытно оглядела разбросанное по одеялу добро — одежду, раскрытую косметичку, коробочки с недорогими тенями и всякие там карандашики и тюбики помады.

— Поела бы шла, — пропела выжидательно, вытирая краем серого халата руки, — а чего сидишь, температура у тебе? А. Ночевать оставили тута? Пална оставила? Ну, сиди тогда. И закрывай, а ключик туда вон, в кабинет и на доску.

— Да. Мне Вероника Павловна сказала. С наступающим вас.

Техничка кивнула и ушла, куда-то в шум и веселые возгласы. А Ленка закрыла двери, щелкнула изнутри замком и села на кровать, спиной к холодной стенке, раскрывая пудреницу и нацеливая черную щеточку на ресницы. Пожелала мимоходом, ну, пусть уж в последние несколько часов года ни у кого температура не поднимется, чтоб не мешали. А пока она красит глаза, как раз соберется с мыслями. Насчет одеться.

На самом деле она немножко хитрила, потому что с одеждой уже все придумала. Просто было жалко. И думалось, вдруг решится по-другому.