Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Ты только не подумай, что это изза нездорового тщеславия или потому что я такого уж высокого мнения о своей профессии и работе на телевидении… — добавила Маша. Всетаки ей не хотелось, чтобы в результате он счел ее законченной дурой. — Конечно, я безумно люблю свою работу, но это не значит, что я синий чулок… Хотя и это неважно… В общем, я уверена, что конце концов ты бы просто сам от меня устал, и я была бы тебе в тягость, как теперь Оксана…

Маша демонстративно вздохнула. Пусть думает о ней, что хочет.

— Это все? — поинтересовался он, внимательно разглядывая Машу своими большими добрыми глазами.

Ей захотелось броситься к нему в объятия, но вместо этого она проворчала:

— Нет, не все… Кстати, скажи, почему у вас с Оксаной нет детей? С ее стороны это, кажется, было не слишком мудро.

— Дело не в ней, — спокойно ответил он. — Думаю, ты понимаешь, что не такто просто заиметь ребенка от мужчины, который почти не появляется дома.

— Но ведь ты говорил, что она повсюду следовала за тобой. Из гарнизона в гарнизон…

— Так и есть. Но ято находился то в поле, то на ученьях.

— А где она сейчас? — спросила Маша.

— В Минеральных Водах.

Вот как. Значит там, где они впервые увидели друг друга.

— Очень хорошо, — покраснев, сказала Маша. — Я хочу, чтобы ты знал: я не собираюсь еще раз ломать свою жизнь. С меня и прошлых впечатлений довольно. Я ничего не собираюсь менять в своей жизни и не пытаться стать другой. Да я и не смогу стать другой, если это требует от меня человек, который меня не понимает…

Он улыбнулся.

— На самом деле ты совсем не такая, какой хочешь быть. Ты гораздо лучше.

Она снова хотела возразить, но на этот раз он решительно ее остановил.

— Я тебя выслушал. Теперь, пожалуйста, послушай меня. — Он нежно взял ее руку в свои ладони и бережно погладил. — Я хорошо понял, мне нельзя даже намекать о том, чтобы мы были вместе. Иначе ты просто сбежишь. Если мне потребуется проникнуть в твою жизнь, я должен соблюдать величайшую осторожность. Как разведчик в тылу противника.

— Ты слышал, что я сказала? — воскликнула Маша, потому что уже чувствовала на глазах слезы. — Я ничего не собираюсь менять, и поэтому тебе лучше вернуться к своей Оксане.

— Разве я против того, чтобы ты ездила по самым опасным дорогам, гуляла по минным полям и горным ущельям? Я не собираюсь даже заикаться об этом. Я прекрасно понимаю, что в этом состоит твоя работа, твоя жизнь… А значит, и моя.

— Ты не понимаешь одного. Я всегда буду такой. Подумай об этом!

Она быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони.

— Уже подумал. В первый же момент, как только увидел и полюбил тебя. Не такая уж это была для меня неожиданность, — сказал он, прижимая ее ладонь к своим губам.

— Это сегодня. А завтра ты захочешь, чтобы я стала примерной женой, которую первый же начнешь презирать.

— Завтра ты улетаешь в Москву, — мягко напомнил он.

— Я не шучу!

— А я никогда не буду пытаться тебя изменить и никогда не буду тебя презирать.

— Ты и сам не заметишь. Сначала тебе захочется, чтобы я сидела дома, потом…

Он погладил ее по волосам, словно капризную девочку, и покачал головой.

— Нет, это твой верный полковник Волк будет мирно поджидать тебя дома. Ты будешь возвращаться из командировки, а я буду укладывать тебя, уставшую, в постельку и нежно убаюкивать.

Маша оттолкнула его руку, и это действительно был жест капризной девчонки.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — заявила она. — Ты хочешь, чтобы я оценила, какого неотразимого мужчину я могу потерять в твоем лице! Чтобы мне побольнее было!

— И вовсе ты меня не потеряешь. А вот я и правда боюсь тебя потерять!

Она внимательно всматривалась в него: шутит он или говорит серьезно, а он взял ее заплаканное лицо в свои ладони.

— Если бы ты так нянчился с Оксаной, то был бы для нее самым родным человеком, — всхлипнула Маша. — И не жаловался бы другой женщине на отчужденность жены.

— Не нужно больше говорить о ней. Я ведь и так о ней все знаю. Она всегда старалась не усложнять мне жизнь. И вообще была очень терпелива.

— А я, значит, усложняю жизнь?

Впервые полковник действительно погрустнел, поднял глаза и обвел взглядом далекие горы и высокие белоснежные облака. Потом медленно кивнул.

— В ней я был совершенно уверен, а в тебе нет.

— Вот и правильно, — вдруг искренне обиделась Маша.

— Ты переменчива, как эти облака, и далека, как те горы, — продолжал он, как будто не слыша ее.