Беатрис Уильямс - За морем

— Проклятые мерзавцы, — процедил Джулиан, — они обращались с моей Кейт, как…

— Тш-ш… — приложила я палец к его губам. — Хорошо, я попытаюсь выразить свои чувства. Хотя мне не удастся это так легко, как тебе, Джулиан… — Я озадаченно умолкла.

Поцеловав мой палец, он взял его в ладонь.

— Не торопись, — с шутливой заинтригованностью молвил он.

Я уставилась в верхнюю пуговицу его сорочки.

— Ладно. Прежде всего я скажу, что прошлая ночь была самой восхитительной в моей жизни. — Я почувствовала, как лицо предательски наливается краской, но все равно храбро продолжила речь, потому что Джулиан заслуживал, на мой взгляд, самого пламенного красноречия, на какое я только была способна. — Этой ночью я испытала величайшее наслаждение, просто сногсшибательный восторг, необычайный экстаз, как ты мог заметить. Поэтому, думаю, можно с уверенностью сказать, что любые нехорошие и мучительные воспоминания из моего прошлого стерлись начисто. Осталась поистине «чистая доска». И наконец, — сказала я, подняв наконец на него глаза, ибо этого он тоже заслуживал, — я никогда и ни к кому не чувствовала ничего подобного, Джулиан. Никогда не было ничего и отдаленно похожего. Ты так… Ты стоишь настолько выше любого мужчины, что я когда-либо встречала в своей жизни! Ты такой великодушный, замечательный, такой очаровательный и… и чувственный… Нет, прошу тебя, выслушай! И веселый, и сексуальный. Бог мой, ты самый потрясающий любовник на свете! Столько удовольствия… Как ты всему этому научился?!. Мне не найти больше слов, хотя в тебе столько еще всего, что я обожаю, перед чем преклоняюсь… Я не в силах… Я пыталась ночью… Надеюсь, я дала тебе понять, как сильно… Как… — При виде его восторженного, влюбленного лица проклятые слезы накатили снова. — Прости… Я не сильна в словах… Но я все равно должна это сказать… — Голос мой сделался еле слышным, не громче бумажного шелеста. Положив ладони ему на грудь, словно ища опоры, я буквально вытолкнула из себя: — Когда мы… Тот момент, когда мы впервые стали близки, когда стало ясно, что мы просто исключительно подходим друг другу… это было… («Скажи же ему это! Доверься ему!» — пульсировало у меня в мозгу.) Этот момент стал для меня поистине священным. Я хочу, чтобы ты это знал. И я надеюсь… может быть… для тебя это означает то же самое.

Некоторое время его взволнованно блестящие глаза изучающе глядели на меня. Потом с мучительной неторопливостью он привлек мое лицо ближе и припал долгим поцелуем, и каждое движение его губ отдельным ярким фрагментом отпечатывалось в моей памяти.

В какой-то миг, не выдержав, я подскочила на кресле, упершись в него коленями и «оседлав» таким образом Джулиана, обхватила его руками за голову и сделала наш поцелуй еще яростней и глубже, безумно желая Джулиана, жаждая буквально втиснуться в него всей своей плотью. Простыня соскользнула на пол, и вмиг его желание сделалось не менее страстным, чем мое. Забыв обо всем на свете, мы повалились на пол.

— Скажи-ка, Кейт, — произнес Джулиан несколько позднее, перебирая пальцами мои волосы, — а что за таблетки ты там принимаешь?

От неожиданности я кашлянула.

— Ну, их принимают внутрь, орально, каждый день по одной, в течение четырех недель женского репродуктивного цикла.

— Дорогая, я не такой безнадежный дикарь и имею некоторое представление, как это действует. Но все же это не будет слишком неделикатно с моей стороны, если я спрошу тебя, зачем ты их постоянно принимаешь? В то время как… — Он неловко запнулся.

— В то время как у меня нет ни с кем никакого секса? — закончила я за него.

Извернувшись в его объятиях, я положила руки ему на грудь и уперлась в свои ладони подбородком. Мы лежали в библиотеке, на роскошном, толстом восточном ковре, несомненно безумно дорогом. Белая простыня скрутилась вокруг нас в замысловатый узел. Джулиан задумчиво глядел в потолок. Щеки его окрасились пунцовым румянцем — то ли после нашей недавней любовной схватки, то ли от вообще свойственного мужчинам смущения при обсуждении этого вопроса.

— Ну, если опустить отдельные малоприятные детали, — попыталась я объяснить, — то это, скажем так, как-то сглаживает некие неприятные грани моего существования. Особенно с тех пор, как я вынуждена долго добираться до работы. Точнее, была вынуждена.

— Понятно. — Он сомкнул веки. Похоже, тема менструаций была для него далеко не излюбленным предметом беседы. — И что, эффективное средство? Это надежно?