Беатрис Уильямс - За морем

— Что? — Вокруг нас разливалась бурлящая мелодия, и я не сразу уяснила вопрос. — А папа частенько включал мне ее на стереопроигрывателе. Говорил, это бальзам для души.

Джулиан с улыбкой посмотрел на меня и вновь приковал взгляд к клавиатуре.

— Кажется, мне уже нравится твой отец.

— На самом деле папа как папа.

— Не скажи. Ведь он вырастил тебя… Мне так кажется, — продолжил он после недолгой паузы, — ты росла с таким ощущением, будто твое окружение немного тебе чуждо. Что ты не совсем такая, как все твои знакомые. Я прав?

Я поерзала на диване.

— Каждый в какой-то момент это ощущает. Это всего лишь проявление человеческого тщеславия — считать себя в чем-то исключительным.

— А теперь у тебя есть такое ощущение?

— Ну, порой у меня возникают проблемы взаимоотношений. И не потому, что я считаю себя лучше других. Скорее наоборот. Просто я, пожалуй, недостаточно хладнокровна для Манхэттена.

Джулиан понимающе качнул головой:

— Как роза среди одуванчиков.

— Да уж едва ли.

Он не ответил — лишь, улыбнувшись, продолжил играть сонату, напористо сосредоточившись на ее замысловатой ударной концовке и закрыв глаза, покуда иссякали, уходили в ничто ее последние звуки.

— Ох, это просто высший пилотаж, — восхищенно вздохнула я, и Джулиан, взглянув на меня, лукаво подмигнул.

Ничего больше не спрашивая, он глотнул вина и принялся за следующее произведение, играя так самозабвенно, будто меня и вовсе не было в комнате…

Должно быть, в какой-то момент я задремала, поскольку, открыв глаза, обнаружила, что Джулиан, сидя передо мной на пятках, вынимает из моей руки полупустой бокал.

— Ты уже засыпаешь, — ласково сказал он и, протянув руку, убрал мне за ухо прядь волос. — Давай-ка отвезу тебя домой.

До моего дома мы шли не торопясь, рука в руке, не говоря ни слова. Сегодня между нами было столько сказано, и наши головы так напряженно трудились над усвоением всего услышанного, что думать о чем-то еще были уже не в состоянии. И лишь когда впереди показался темно-зеленый козырек над входом в вестибюль, я нарушила молчание:

— Итак, тебя ждать утром перед входом?

— Если честно, сперва мне надо слетать в Бостон, — немного суховато ответил он.

— О нет, только не в Бостон! Тогда, похоже, нам точно надо попрощаться.

Я остановилась в полумраке, чуточку не дойдя до падавшего из вестибюля пятна света, развернулась к Джулиану.

Качнувшись вперед, он обхватил меня ладонью за макушку и крепко поцеловал.

— Мы не прощаемся, — с чувством сказал он.

— Да уж не обессудь. Ты от души меня сегодня запугал.

— Извини… — Джулиан закрыл глаза, приникнув лбом к моему лбу. — Прости меня, любимая. Я искуплю свой промах.

— Только, надеюсь, не еще одним пакетом в авиакомпании, — пошутила я. — На сей раз хватит и цветов.

— Нет, у меня уже припасено кое-что для тебя… — Он потянулся в карман пиджака и вручил мне небольшой сложенный конверт.

— Что на сей раз? — с опаской спросила я, крутя его в руках.

— Ты только не заводись, как говорят у вас, американцев, — предупредил он. — Я вовсе не хочу тебя этим отпугнуть.

Я внимательно посмотрела на него из-под ресниц, потом открыла конверт и обнаружила связку ключей и крохотный листок бумаги.

— Это от дома, — пояснил Джулиан.

— Погоди…

— На всякий случай, — поспешил добавить он. — Если я у себя в офисе или меня нет в городе, а тебе вдруг что-то понадобится.

— Ох…

— Вот этот — от кноба, два других — от врезных замков. Код сигнализации — на листочке. И разумеется, чтобы прийти, не надо спрашивать у меня разрешения. Если хочешь, можешь взять себе что-нибудь почитать.

— Ох, Джулиан… — Я наконец отважилась посмотреть ему в лицо. Его широко распахнутые глаза взволнованно блестели, глядя на меня с трепетным ожиданием. — Джулиан, спасибо, я очень тронута. В смысле, ты можешь мне доверять. Я не стану, как бы это сказать… вторгаться в твою частную жизнь. Обещаю.

Тут напряженность на его лице сменилась улыбкой, он тихо, радостно засмеялся. Потом нежно погладил меня по щеке:

— Милая моя девочка, неужто ты не понимаешь? Этого-то я как раз и жду от тебя.

Всю ночь над городом собирались тучи, постепенно заволакивая небо плотным одеялом и сменяя благодать вчерашнего дня влажным удушливым утром — откровенным предупреждением о совсем уже близком лете. В тяжелом воздухе я вяло продвигалась от станции подземки на Бродвее к зданию «Стерлинг Бейтс» на Уолл-стрит, читая в своем смартфоне последнее электронное послание от Джулиана. Оно пришло как раз, когда я ехала, покачиваясь, в вагоне метро, прижатая к потной подмышке какого-то верзилы в дешевеньком костюме и с гитлеровскими усиками.