Геннадий Марченко - Выживший

Лежу на своей шконке, вспоминаю Варю. Валет что-то рассказывает, слышу громкий смех, вроде как хрипло каркает Копченый, да подвизгивает харьковский зечара по кличке Сапог. Тот самый, которого я в бане отправил в нокдаун. Не знаю, почему Сапог, мне это неинтересно. Кстати, уже на следующий день он форсил в экспроприированной у кого-то из политических шапке. Побитый молью и временем треух из непонятного зверя, но всяко лучше, чем разгуливать по такому морозу с голым кумполом.

Похоже, Валет без вопросов взял масть и теперь считает себя негласным хозяином отряда. Пусть считает, пока это не войдет в конфликт с моими интересами. Хочется верить, что до этого не дойдет. Куковать мне в ИТЛ ещё долго, а наживать врагов совершенно ни к чему. Просыпаться ночью от каждого шороха - надолго меня не хватит, стану неврастеником и в итоге сам кого-нибудь завалю.

До отбоя ещё около часа, да и кто тут будет следить, 'отбились' зеки или нет, тем более отрядный в командировке. Ещё спустя несколько минут кто-то трогает меня за плечо. Поворачиваю голову - Клык.

- Клим, там с тобой Валет хочет потолковать, - негромко говорит он.

Что ж, мы не гордые, можно и потолковать. Легко спрыгиваю вниз, в вязаных носках - спасибо Варе за передачку - по холодному полу, неторопясь - надо же соблюдать видимость достоинства - двигаюсь в сторону угла, где тусуются наши блатари в дрожащем свете керосиновой лампы. Подхожу, присаживаюсь на освобожденное место напротив Валета, подгибаю под себя ноги, чтобы не морозить ступни. Тот, попыхивая цигаркой, какое-то время молча, с прищуром на меня смотрит, я взгляд не отвожу, стальные смотрят на нас - кто кого. Наконец игра в гляделки заканчивается с ничейным результатом, и Валет, передав свой бычок Сапогу, который тут же жадно затягивается, протягивает мне сухарь и банку рыбных консервов, где ещё осталось немного содержимого:

- Угостись.

- Благодарствую.

Принимаю банку и неторопясь подчищаю ее сухарем. Хочется вылизать жестянку до блеска, но вынужден поддерживать реноме. Практически пустую банку у меня забирает Клык.

- Ты, я слышал, на воле один четверых отметелил, отчего на нары загремел. Было такое? - спрашивает Валет.

- Было, - соглашаюсь. - Только один из четверых был бабой, правда, боевой оказалась, чуть глаза не выцарапала.

- И его приложил как следует, - теперь уже кивок на Сапога, который чуть не давится последней затяжкой.

- Тоже верно, не люблю, когда среди своих крысы заводятся.

Это уже наезд, причем серьезный. За крысятничество из блатных могут и в 'машки' определить. Сапог бледнеет и пытается что-то провякать, мол, разреши, старшой, я эту падлу на ремни порежу... Ага, попробуй, шёлупонь подзаборная, резалка ещё не выросла. Вслух не говорю, но мой насмешливый взгляд объясняет многое.

- Никшни, Сапог, - негромко, но значимо одергивает пахан, даже не поворачивая головы в его сторону. - А ты, Клим, я смотрю, тертый калач, даром что не из блатных. Картинок на тебе нет, погремухи тоже... Не хочешь погремухой обзавестись?

- Да меня и мое имя вполне устраивает, - жму плечами.

- Ты на воле работягой был, - продолжает Валет. - Здесь тоже работаешь. Из мужиков, значит. Не хочешь стать у меня быком?

Бык - это вроде как телохранитель.

- Хавчик обеспечим, от работы отмажем, - по-своему понимает мою заминку Валет.

Ну, с хавчиком ещё понятно, может, он как 'законник' теперь на каком-нибудь негласном довольствии. А вот как собирается от работы отмазывать - непонятно. Начотряда его самого скорее в карцер снова отправит, нежели Валет меня отмажет. Да и нравится мне моя работа, как ни странно это звучит. Вернее, люди, с которыми я там общаюсь. Тот же Олег Волков или отец Илларион... Представил себя в роли быка при воре, и как-то стало совсем муторно на душе.

- Наверное, всё же откажусь от такой чести, - говорю, глядя Валету в глаза.

Буквально осязаю, как мгновенно наэлектризовывается атмосфера на этих нескольких квадратных метрах, только что искры не проскакивают. Начнут метелить? Может, и отобьюсь, а может, и нет. Но свою жизнь продам дорого. На всякий случай периферийным зрением отмечаю, где лежит ложка-заточка.

- Смотри, Клим, Валет два раза не предлагает, - всё так же размеренно говорит урка.

Говорит без малейшей угрозы в голосе, но все всё прекрасно понимают. И я в том числе.

- Благодарствую за угощение, - говорю и поднимаюсь. - Вопросы ещё есть? Тогда пойду, вздремну.

Разворачиваюсь и двигаюсь к своей шконке. Сердце бешено бухает, готовое выскочить из груди, но я не оборачиваюсь. Надеюсь, в случае чего мое шестое чувство мне не изменит.