Геннадий Марченко - Выживший

- Я - начальник лагеря Яков Моисеевич Мороз. Рад приветствовать пополнение, надеюсь, сработаемся. Если среди вас есть специалисты нефтяного и угольного промысла - шаг вперед...

Вот уж не знал, что в Коми нефть добывали. В мое время нефтепромысел был развит в Татарстане и Сибири, на Крайнем Севере... Но видно, сейчас и тут есть что качать.

- Нет специалистов? - продолжил Мороз. - Что ж, позже выясним, кто из вас на что годен, или будете трудиться на общих основаниях. Сейчас отмоетесь в бане, поужинаете, и будете размещены по баракам. Всё вопросы - к вашему начальнику отряда. Вот он, капитан госбезопасности Северцев Андрей Петрович, прошу любить и жаловать. Он вам теперь и за мать, и за отца, и за господа Бога. И запомните: органы не только карают, но и дают возможность искупить свою вину. Надеюсь, что, отсидев положенный срок, вы выйдете из стен нашего лагеря совершенно другими людьми.

Мороз повернулся к Северцеву, что-то негромко ему сказал и тот скомандовал:

- 11-й отряд, направо! За мной шагом марш!

Первым делом нам устроили шмон. Пока один вертухай заглядывал мне в рот и задний проход, второй потрошил узелок. Заглянув в него, что называется, не отходя от кассы, я не досчитался последнего шматка сала и двух пачек папирос.

- Начальник, че за беспредел?! - возмутился я.

- Ты у меня сейчас договоришься, вообще без штанов останешься, - пообещал упитанный отморозок с кубиками лейтенанта в петлицах.

- Хоть бы одежонкой какой потеплее снабдили, - подал голос один из ждавших шмона зеков. - В нашей-то и окочуриться недолго.

- На вас, троцкистов недобитых, ещё и обмундирование переводить? Ничего, так походите.

- Какой я тебе троцкист, начальник, я честный урка!

- Знаем мы вас... Давай сюда свой вещмешок, проверим, что там у тебя лишнего завалялось.

Перед помывкой нам выдали по алюминиевой миске, ложке и кружке. Предупредили, что всё подотчетно, не приведи Бог потерять, или, что ещё обиднее, стать жертвой вора. Поэтому всё по очереди тут же найденным тут же гвоздем выцарапываем на посуде свои инициалы и номер отряда. Я вообще полностью написал имя и фамилию, а то мало ли КК в отряде, всех ещё не знаю.

В бревенчатую баню нас заводили тремя партиями, потому что весь этап она не могла вместить ни при каких условиях. Мыться приходилось в потемках, и под окрики то и дело заглядывавшего с улицы вертухая, требовавшего ускорить процесс. Мол, не дома, нечего намываться. Я оказался во второй партии. Дорвавшись до горячей воды и мыла, принялся за процесс с удовольствием.

- Жаль, веничков не выдали, - прокричал Федька Клык, демонстрируя свои уркаганские наколки. - А ну-ка, Витек, поддай жарку, плесни на камни!

В предбанник я вышёл одним из последних, и не обнаружил своей кепки.

- Какая сука... Эй, але, это же моя кепка!

Головной убор я увидел на одном из харьковских зеков, который вышёл из моечной раньше меня и уже успел одеться, готовясь выйти на улицу. Урка, нагло щерясь, притормозил:

- Было ваше - стало наше. Ты фраер, а я блатной.

И с этими словами вознамерился покинуть помещение. Я настиг его одним прыжком и в полёте так впечатал ногой в спину, что блатарь просто влип в дверной косяк. Не иначе, зашёл лбом, потому как медленно сполз вниз в бессознательном состоянии.

Кепка вернулась к законному хозяину. Конечно, не для местных морозов, надо бы со временем разжиться ушанкой, особливо если и впрямь отправят лес валить. Но всё же лучше, чем с непокрытой головой.

Харьковчанина кое-как привели в чувство. Как раз вовремя - заглянул конвойный.

- Ну вы че, урки и враги народа, долго ещё?

- Всё уже, начальник, - пробурчал Федька Клык, покосившись на харьковчанина.

Тот, пошатываясь, прошёл мимо вертухая.

- А ну стоять! Что это за ссадина на лбу?

- А это он, гражданин начальник, в потемках поскользнулся, - под смешки остальных прокомментировал Клык.

- Аккуратнее надо... Давай, шевели лаптями, встал тут.

Ещё минут десять-пятнадцать ждали на морозе, пока помоется третья партия. Затем нас строем отвели в столовую, где мы с удовольствием покидали в себя по миске пшенной каши на прогорклом масле с куском селедки, залив ее неким напитком, по недоразумению именовавшимся чаем. Да, соскучились наши желудки по горячей пище.

После этого нас опять же строем отконвоировали в одноэтажный барак. По виду, недавно выстроенный, возможно, специально для новой партии заключенных, свежеотесанные бревна ещё пахли смолой. Вот только проконопачены они были так себе, я видел местами щели невооруженным глазом. Ладно, как-нибудь займемся дырами, а пока хотелось выспаться за весь этап.