Вдребезги

– У тебя что-то произошло? – спросила Алина, внимательно вглядываясь в Софию с другой стороны стола.

– М-м… Нет, все как обычно. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась София, машинально кроша кусок свежего белого хлеба.

– Ты какая-то… не такая, – отозвалась Алина. – Не могу объяснить, что конкретно изменилось, но… Вот чувствуется.

– Наверное, весенний Стамбул на меня влияет, – беспечно бросила София. – Ты же сама говорила – сейчас тут самое прекрасное время.

– Наверное, – согласилась Алина.

Но по лицу ее, по тому, как она продолжала весь обед искоса на нее поглядывать, София поняла, что мачеха ей не поверила. Хотя, в самом деле, что могло в ней измениться? Она ведь не строчила часами сообщения в «Ватсапе», не хихикала и не закатывала мечтательно глаза, как влюбленная школьница. То, что у нее впервые в жизни, кажется, складывались отношения, глубоко ее затронувшие, отношения с неким прицелом на будущее, внешне вроде бы ни в чем не выражалось.

Они с Беркантом теперь виделись почти каждый день, и София, никогда не смешивавшая личную жизнь с работой, с изумлением осознавала, что ради этих встреч готова подвинуть дела компании, перенести совещание или попросту пренебречь мероприятием, на котором собиралась присутствовать.

Почему именно с этим человеком все изменилось? Что в нем было такого, что заставило ее так круто пересмотреть приоритеты? Этого она не знала и сама. То ли действительно все дело было в том, что он оказался так похож на ее представление о давно потерянном брате, то ли это лично в нем что-то так ее зацепило… В целом вся эта незнакомая ситуация вызывала у нее смешанные чувства. С одной стороны, хотелось бороться, сопротивляться этой зависимости, каждую секунду доказывать Берканту, что ее так просто не подчинить, что она была и остается одиночкой. С другой – стоило в глазах Берканта появиться этому озадаченно-обиженному выражению, и Софию насквозь пронзало острым сопереживанием, хотелось немедленно броситься на защиту, заслонить этого человека от любого, кто вздумает причинить ему боль, пусть даже и от самой себя. Весь этот коктейль кипел внутри и поминутно требовал подпитки – видеть Берканта, прикасаться к нему, разговаривать с ним, убирать волосы со лба, дотрагиваться губами до уголка рта, прижиматься ухом к груди и слушать беспокойные удары сердца… Эта потребность росла в ней с каждым днем, подчиняла ее себе, как еще недавно жажда адреналина.

София никогда не нуждалась в том, чтобы подвергать собственные эмоции подробному критическому анализу. До сих пор вся ее внутренняя жизнь казалась ей определенной и понятной. Теперешняя же ситуация ее… озадачивала, если не сказать, что пугала. Это было нечто новое, непривычное, в чем у Софии не было никакого практического опыта. И София терялась, не зная, как действовать в таких обстоятельствах. К несчастью, близких подруг или друзей, разбирающихся в вопросе и способных дать ей совет, у нее никогда не было.

Наверное, именно поэтому она сейчас поглядывала на сидящую напротив нее аккуратную, элегантную и, как всегда, подчеркнуто женственную мачеху и мучительно раздумывала, не задать ли ей пару вопросов.

– Послушай, – решилась она наконец. – А у тебя после смерти отца так никого и не было?

Алина, не привыкшая, чтобы падчерица проявляла внимание к ее личным делам, взглянула на нее с интересом и, подумав, ответила:

– Серьезного – нет.

– Почему? – продолжила София. – Только, умоляю, давай обойдемся без всей этой сопливой чуши про «в моем сердце нет места ни для кого, кроме Олега, я буду верна ему до конца жизни». Ведь ты молодая привлекательная женщина. Наверняка от желающих отбоя нет. Как же так?

– А если я задам тот же вопрос тебе? – тонко улыбнулась Алина.

– Ну, дорогая, мы обе знаем, что из нас двоих ты больше похожа на женщину в традиционном понимании этого слова, – отмахнулась София. – Отношения, семья… Для тебя все это не пустые звуки.

– Знаешь, мы не настолько разные, как тебе хочется думать, – все так же продолжая усмехаться, возразила Алина. – Скажем так, существуют на свете люди, для которых отношения и семья являются главными ценностями сами по себе, как некая жизненная данность. Такие люди не мыслят себя в одиночестве, им обязательно нужен кто-то. А есть такие, как мы с тобой, которым в принципе отлично живется и самим по себе. Но если вдруг встретится достаточно интересный человек, чтобы пересмотреть свои убеждения, все может измениться. Как ты понимаешь, жизнь с твоим отцом задрала для меня планку «интересного человека» очень высоко, пока никто не дотягивает.