Александр Кириллов - Моцарт

Мы тоже слышали, — вякнул из забытья мой чистоплюй , — и не однажды: «Ах, если бы я был свободен от обязательств». « Как бы я желал оказаться в обстоятельствах, когда бы мне не надо было ни о ком думать »… «… зная, что наши дела в порядке », — закончил я из чувства справедливости цитату, взятую моим честнягой из письма Вольфганга. Я считаю, что Леопольд, высказываясь таким образом, сам провоцирует сообразный поворот в мыслях сына, при этом он не скупится на обидные для него выражения. Он утверждает, например, что пока отец, т.е. он, бегает по урокам, чтобы обеспечить семью, сын волочится за каждой юбкой, готовый бесплатно обучать барышень за одно только удовольствие подержать их за ручку. Услышав такое от отца, ничего нет удивительного, что Вольфганг затосковал о самостоятельности. Как бы ему хотелось самому содержать себя и самому решать свои проблемы. Но… пока приходится терпеть — и он соглашается со многим, в чем его обвиняют. Только… если раньше отцовское слово было для него весомым и могло всё же образумить, то с некоторых пор отец стал для него всего лишь назойливой мухой — и жужжит, и жужжит о долге и долгах, обличает в легкомыслии, в утрате любви к нему, в отсутствии благодарности, а теперь еще и в смерти матери. «Ты был занят своими делами [а было ли для него что-нибудь важнее его Лиз?], а так как она [мать] не стала делать истории из своей болезни, ты принимал всё с легкостью [преступной], тогда как смерть надвигалась. А когда позвали доктора [удосужились!], было уже слишком поздно». Он не говорит ему, не в силах сказать, но всё нутро в нем кричит: ты, ты её убил. «Она уже находилась в большой опасности, но это скрывала, думая, что всё само собой устроится, что было равносильно самоубийству». «Она чрезмерно экономная, всё откладывала на завтра. Она отказывалась от лекарств, думая, что всё устроится само собой… Накануне кровопускания она перевозбудилась и вернулась домой усталой и разгоряченной. И вне всякого сомнения, у неё взяли слишком мало крови», и так далее… Он свирепел от бессилия вернуть назад Анну Марию, и с той же методичностью, с какой Вольфганг капал ему на мозги «своей Лиз», добивался от сына детального описания болезни матери, подробнейшего отчета , как будто всё еще надеялся, что, выявив допущенные сыном промахи во время болезни Анны Марии, будет в состоянии её воскресить.

ПОСМЕРТНЫЙ «ЭПИКРИЗ» 172 172 [эпи…+ гр.krisis решение] заключительная часть истории болезни, содержащая обоснование окончательного диагноза и проведенного лечения.

10 июня . Завтрак с г. Хейна, затем прогулка в люксембурском саду. Анна Мария осмотрела картинную галерею, и вернулась домой (без Вольфганга) в сопровождении г. Хейна.

11 июня . У Анны Марии жар. Ей сделали кровопускание. Хирург выпустил два поддона крови. Недомогание, но ничего устрашающего. Ей стало лучше. (Леопольд: «В вашем последнем письме 12 июня она пишет: вчера мне сделали кровопускание , итак, это 11-го. Но почему в субботу — день постный. Я, надеюсь, она ела мясо. Не слишком ли долго она ждала, чтобы наконец-то ей сделали кровопускание, на чем я давно настаивал. Я хорошо её изучил и знаю, что она охотно всё перенесёт с сегодня на завтра, особенно, если место ей незнакомо и надо заблаговременно позаботиться о хирурге»).

12 июня . Вольфганга целый день нет дома. Он и мсье Раафф приглашены на завтрак к графу Зиккенгену. Анна Мария повеселела, несмотря на головокружение и слабость, вполне объяснимые после обильного кровопускания. Она пишет в тот день мужу: «Вольфганг и я, слава Богу, в добром здравии». Она больше не чувствует себя покинутой. Вероятно, тут есть и заслуга Рааффа, обходительного и обаятельного, по утрам навещавшего Моцартов. Он называл её Madame Mere и пел для неё одну из любимых арий её сына.

Я вчитываюсь в это письмо, отправленное с пометкой 12-е июня. Это последнее её письмо в жизни. Она давно болеет, вчера перенесла кровопускание, еще слаба, но пока человек надеется, пока он по эту сторону жизни, его интересы всё те же грешные и суетные… Её волнует, как прошла у Лютцов серенада , был ли архиепископ доволен? О каком Коллоредо речь, о том, который сделался священником в Ольмюц? Он не кузен нашему князю?.. Что поделывает Ленарт Мартинелли? Куда он уехал?.. Её волнуют громоотводы, которые якобы притягивают грозу там, где они установлены. «Лучше позволить природе следовать своими путями, чем их форсировать. Бог хорошо знает, где нас найти, и громоотводы нам не помогут… У нас здесь прекрасное лето, спасибо Господу, и у нас не было еще грозы. Мы с Вольфгангом (когда он дома) завтракаем на 15 sols. А как-то вечерком мы с ним отведали 4 «удовольствия» за 4 sols; чтобы ты понял, как они выглядят у немцев: это бисквиты, внутри пустые, зовут их во Франции «plaisirs».