Джонатан Коу - Срединная Англия

Бенджамин извлек из кармана пальто переносную колонку, поставил ее на деревянную скамейку и воткнул в панель свой айпод-классик. В предвкушении этого мига Бенджамин уже прокрутил до нужной песни, оставалось лишь нажать на «плей». Музыка включилась громко: Бенджамину было плевать, кто ее сейчас услышит, кто станет свидетелем этой церемонии. Почти сразу вознеслись мягкие ладовые аккорды, безошибочно английские. Бенджамин закрыл глаза и на несколько секунд потерялся в музыке — в той музыке, которую слышал тысячи раз, но никогда от нее не уставал, в музыке, что говорила с ним тончайше, настойчивее всего прочего о его корнях, о его самости, о чувстве глубокой привязанности к этому пейзажу, к этой стране. Он повернулся к сестре, надеясь на миг их единства, на некий знак, что она чувствует так же. Но у Лоис на уме были дела попрактичнее.

— Я не могу снять эту чертову крышку, — сказала она.

— Неудивительно, — проговорил Бенджамин. — Вряд ли ее открывали с тех пор, как навинтили. Ну-ка дай, я попробую.

С некоторыми усилиями ему удалось сорвать крышки с обеих урн. Лоис держала в руках Шейлину, Бенджамин — Колина, хотя вообще-то стопроцентной уверенности, что не наоборот, не было, поскольку предоставляло их одно и то же похоронное бюро и выглядели они неразличимо. Ну так и неважно это было на самом деле.

— Ну что, окей? — спросил он, держа отцовы останки наготове.

— Мы ничего не взяли с собой почитать, — отозвалась Лоис.

— Ты что, собираешься весь остаток дня здесь провести?

— Нет, в смысле, почитать прямо сейчас . Стихи или что-то.

— О. Ну… Просто подумай, что бы ты сказала сама. Попробуй импровизировать.

— Окей, — проговорила Лоис нерешительно.

Бенджамин переключил айпод — на начало той же песни. Вновь взлетели аккорды, скрипка начала свой неспешный путь к небу.

— Ну вот, — сказала Лоис. — Прощай, мам. Ты была нам всем чудесной матерью. Дала нам все, чего мы только могли желать.

Сильно и широко Лоис взмахнула урной и выбросила ее содержимое в воздух. Бенджамин быстро произнес:

— Прощай, пап, — проделал то же самое, а затем, в чудотворной единомоментности, какая редко благословляла жизнь семейства Тракаллей, налетел порыв ветра, подхватил прах и понес его вверх, в небеса, где перед взорами Лоис и Бенджамина он заплясал, завихрился и слился в единый витой мазок, а затем его забрал с собой следующий порыв ветра, размел, развеял во все стороны, осыпал им дрок, вереск, высокую траву, тропу или просто утащил из вида; прах полетел к родным местам с чутьем зверя — или к дому, где Шейла была так счастлива, или к исчезнувшему заводу, где Колин провел столько плодотворных часов. И все это время струилась музыка — спокойно, решительно, скрипка взмывала, возносилась, как сам прах, пока тоже не стала лишь песчинкой в синем небе, слишком мелкой и далекой, более незримой для двух людей, стоявших у скамейки.

Наконец они оба сели и послушали музыку еще две с чем-то минуты, поначалу не стремясь разговаривать.

А затем:

— Как красиво, — сказала Лоис, промокая глаза салфеткой. — Как называется?

— «Взмывает жаворонок» [111] «The Lark Ascending» — поэма (1881) английского поэта Джорджа Мередита; Рейф В. Уильямс положил эти стихи на музыку для скрипки и фортепиано (1914), премьера состоялась в 1920-м, в тот же год композитор создал версию для скрипки с оркестром; композиция обрела громадную популярность у британских слушателей. .

— Здорово ты придумал, — сказала Лоис, голос у нее дрожал, накатывали слезы, — вспомнить, какая музыка у них была самая любимая.

Бенджамин улыбнулся.

— Нет, это у меня она самая любимая. Или одна из. Ты помнишь, чтобы кто-то из родителей хоть раз сказал, что им нравится какая-то музыка?

Лоис задумалась, а затем покачала головой.

— Ты прав. Или что они прочли книгу. Или сходили в художественную галерею. — Но тут пришло воспоминание. — Отцу нравился «Танец маленьких утят» на самом деле.

— Да, верно.

Они рассмеялись, и Лоис сквозь смех добавила:

— О боже, помнишь, как они эту песню ставили на рождественских праздниках и бегали по гостиной, размахивая руками, будто куры?

— Как такое забудешь? — сказал Бенджамин. Он в то время учился на втором курсе в Оксфорде, и наблюдать импровизированное выступление Колина даже в узком семейном кругу было одним из самых убийственных переживаний в его жизни.

— Ну, я рада, что ты решил эту музыку сегодня не ставить, — сказала Лоис. — Вышло бы не очень сообразно.