Александр Лиса - Повелитель Песков

Спустя несколько минут в шатер вбежали атлеты, которые на руках внесли Эллирию. Выражение ее лица было крайне напуганное, а цвету ее лица позавидовали бы японские девицы, отбеливающие их для красоты. Увидев нас, она также осела на ковер и велела отлетам выйти. Следом зашла Кира, и уселась рядом с ней.

— Мы слышали крики на берегу, — тихо сказала Эллирия, — но Анике говорить ничего не стали. Ты уже сказал ему? — спросила она дочь, однако не дожидаясь ответа произнесла, — Конечно сказала, вон как светишься. Алексис, что случилось? — посмотрела она на меня.

— Эллирия, скажи, можно было мне как-то дать понять, что с Аникой все хорошо? — чуть злобно спросил я.

— Я не успела. — спокойно ответила она, — Ты слишком быстро все надумал. Я тебе кричала!

— Да? — продолжал я гнуть свою линию, — А слезы на твоих глазах — это радость моего возвращения и предвкушение того, что ты станешь бабушкой?

— Ты сама проницательность, мой будущий родственник. — с иронией ответила Эллирия. — Что случилось? — требовательно спросила она.

— И что за крики, о которых вы мне не сказали? — спросила Аника, с укором обведя глазами всех присутствующих, остановив свой взгляд на мне. Вот всегда так, за всех отдуваться именно мне.

— Я пока не могу рассказать, пока полностью не разберусь сам. — насколько мог серьезно ответил я. — Мне понадобится ночь, после чего я все расскажу.

— Но Алексис, — начала было давить на меня Эллирия, однако я поднялся, тем самым дав понять, что разговора не состоится.

— Алекс, — сказала Аника, тоже вставая. — Что был за крик и почему меня держат в неведении? — спросила она, уперев руки в бока. Нахмурив лоб, она стала сверлить меня своим прекрасным взглядом, но поддаться этому симпатичному натиску я не мог.

— Прости, — сказал я, и направился к лестнице. У меня была лишь ночь, чтобы найти ответы на те вопросы, что оставались открыты.

— Куда ты? — спросила Кира.

— К Тенерису, — ответил я, ожидая, пока сформируется лестница в Храм, где я и планировал найти ответы.

Спуск уже на казался мне таким долгим, а лампы со светящимися насекомыми такими причудливыми. Отполированный камень не внушал трепет, а сам Храм не казался уже таким большим. Первое впечатление всегда самое сильное, и зачастую обманчивое. Мы предаемся эмоциям, преувеличивая поражающее нас с первого взгляда окружение. Сколько времени прошло с того дня, как я впервые спустился сюда? Не более месяца, недели три может быть. Сколько раз я проходил этим Залом к Антону? Около 10. Вот и примелькалось величие Храма Тенериса, и сердце его, кажущееся огромным и неестественным, сейчас не вводило меня в страх и ступор.

Я стоял перед бьющимся в свой неведомый такт сердцем этого острова, сердцем божества, которому поклонялись жители этой деревни, которого благодарили за кров, предметы быта, одежду и все прочее, что только он мог дать. Они благодарили его за защиту перед морем в эпоху штормов, за защиту от палящего солнца в периоды зноя. Все жители знали, что, если не станет Тенериса — им не выжить.

— Здравствуй друг. — тихо сказал я сердцу божества, но мой голос эхом прокатился по Залу. — Как же так вышло, что ты не смог его отличить от того, что был тебе всецело благодарен и предан? — спросил я единственный вопрос, который планировал задать тому, кто жил на этом острове до появления Александра, и был создан скорее всего лишь для того, чтобы помогать ему. Я не ожидал увидеть ожившей, кок во время моей первой встречи, фигуры человека, состоящей из корней. Это были шуточки Антона. Сейчас я обращался к Тенерису напрямую, и ни на миг не сомневался, что этот мудрый разум мне ответит.

Послышался шорох корней, переплетающихся друг с другом тысячью корешков и корневищ. Темнота Храма стала наполняться голубоватым свечением, исходившим ярким светом от сердца, пульсирующим теперь несколько быстрее обычного. Ко мне потянулись корни. Со всех уголков Храма, отовсюду, с потолка и стен. С пола стали подниматься внушительных размеров плиты, и из-под них также в мою сторону тянулись корни, слабо светящиеся синеватым светов. Я мог превратиться в песок и не опасаться за свою жизнь. Что могут корни сделать с песком? Только прорости, однако они уже во вне, они уже проросли да самого центра острова — до моего сердца. Я ждал атаки, я ждал ответа на заданный вопрос.

Прикосновение корней Тенериса не подарило мне, как в первый раз, ощущений безопасности, однако тогда я боялся, а сейчас нет. Я пришел за ответом, и не уйду отсюда, не получив его. Корни окутывали меня полностью, все плотнее закрепляясь на моем теле, стягивая грудь, удерживая ноги и руки, пока один корешок, самый тоненький и яркий тянулся к моей голове от самого сердца Тенериса. Я не сопротивлялся, и в тот миг, когда он коснулся моего лба я упал в забытье.