Иван Алексеев - Лебединое озеро

Иванову поэтому требовалось внести некие положительные коррективы в свое устоявшееся пессимистичное мировоззрение. От этого он был некоторым образом растерян и расслаблен, почему и сдался Васильеву без сопротивления.

Мировоззрение, которым страдал Иванов, отвечало тем последним модным результатам научных исследований о работе мозга, с переложением которых на широкую аудиторию мысленно полемизировал профессор Бухман. Результаты эти говорили о внутренней противоречивости устремлений и поведения человека, определяемой двойственностью нашего сознания, и о консерватизме общественного устройства, заведомо угнетающего таланты. А еще о муках тройственного сознания гениев, способных при удаче придать общественному консерватизму динамику развития.

Третий компонент сознания особенно интересовал Иванова, давно увидевшего, что одаренный человек может идти по жизни двумя путями.

С одной стороны, он готов интенсивно работать, вкладывая в свои дела все силы и чувства, страдая при этом от чрезмерных энергозатрат и понимая, что шансов на признание и известность у него очень немного.

С другой стороны, его мозг, не желающий работать по биологическим причинам, может легко имитировать напряженный труд, рекламируя свою гениальность.

Имитационный путь для таланта выгоднее и проще. Соблазн при этом состоит в том, что обыватель не различит результаты честной работы и ее имитации, если хотя бы иногда имитатор будет реализовывать свои лучшие качества.

Поскольку самое привлекательное в таланте — эффективность, то самое выгодное общественное поведение способных людей — имитировать напряженный труд, используя чужие таланты.

С этих позиций одаренный Васильев давно выбрал путь имитатора, используя в своих целях многих — Иванова, в том числе. А талантливый начальник института, как имитатор верхнего уровня, использовал для своей пользы еще больше способных людей, включая Васильева, а через него — Иванова. Иванову же оставалось эффективно работать, оплачивая наличие способностей чрезмерными энергетическими тратами организма и, как следствие, собственным неустройством, перетекающим в устойчивое благополучие имитаторов, доминирующих над ним и над такими же, как он, глупцами.

В этой внешне непротиворечивой конструкции Иванов был вынужден презирать всех и себя, согласного мириться со сложившимся положением вещей, и потихоньку дрейфовать в стан имитаторов, озлобляя все видящего и все понимающего Васильева. Но стать законченным имитатором у Иванова никак не получалось, — потому что ему, во-первых, было стыдно использовать чужие таланты, а во-вторых, жизнь постоянно подсовывала занозы, вроде недавних посещений врачей, показывая, что многие способные люди, вряд ли понимающие меньше него, работают, несмотря на обстоятельства. Так получалось, что и в плохо оплачиваемой работе был смысл, только на другом, скрытом, уровне представления действительности, который Иванову еще предстояло осмыслить.

У себя в коридоре Иванов встретил молодого старательного Горевого, не хуже Иванова поднаторевшего в понимании местных управленческих механизмов и сложившего собственное ироничное отношение к мотивации руководства.

— Леш, нам бумагу отписали, — огорошил его Иванов. — Будешь читать?

Озадаченный Горевой пробежал статью по диагонали, не нашел в ней ни одной формулы, не понял:

— Это что?

— Опус для Авалова. Васильев передал.

— Нет, он хорошо устроился, — подключился дожидавшийся Иванова в комнате начальник отдела, увидевший в бумаге и свою фамилию. — Завалил нас ерундой. Мне скинул готовить письмо. Мол, там все ясно, за полчаса напишешь, — третий день пишу, и все больше неясного. Еще презентацию для него же надо править. Пришел вот тебя попросить помочь. Своей работой заниматься некогда!

— Я один напишу отзыв, уже пообещал Васильеву, — успокоил Иванов. — Можете не вникать, если некогда.

— О чем там, Петр Петрович? — спросил Горевой. — Что к чему?

— Не знаю пока. Васильев плюется, брызжет слюной. Ткнул мне в абзац, который подчеркнул Авалов: «Если описанное информационное поле существует, то, независимо от эффективной площади рассеяния лоцируемого объекта и характеристик радиолокационного поля, динамическая информация о траектории объекта и его атрибутах распознавания записывается в информационное поле и может быть считана из него, т.е. понятие „невидимки“ становится беспредметным. Локационная система должна будет иметь способность в online-режиме сформировать запрос об объектах, попавших в зону её ответственности, и считать (списать) информацию о них».