Иван Алексеев - Лебединое озеро

Отвечающей за врожденные инстинкты древней системе мозга противостоит кора больших полушарий, хранящая социальные инстинкты, опыт и центр мышления. «Кора не способна выдавать однозначные решения, характерные для лимбической системы. В коре всегда возникает несколько вариантов поступков, которые усиливают сомнения в правильности выбора. В конечном счете это вызывает беспокойство, внутреннюю неуверенность и отказ от рассудочного поиска ответов на возникшие вопросы».

Устав искать разумный ответ, человек, по мысли автора, отдается обычно на произвол лимбической системе. Результат такого выбора всегда будет «недальновидным и эгоистичным, но самым выгодным в данный момент».

Вместе с тем, кора мозга обладает свойством дальновидности и предсказания отсроченного результата любых поступков. Ее рассудочный прогноз, сформированный вместе с памятью и ассоциативными центрами мозга, может побороть сиюминутные решения инстинктов и гормонов.

Получалось, что поведение человека зачастую противоречиво в силу объективной двойственности его сознания. В целом, «двойственность сознания может принимать чрезвычайно сложные формы и <���…> приводить как к торжеству разума, так и к победе плоти. Мы не можем повлиять на <���…> организацию нашего несчастного мозга. Однако понимание природы явления поможет избавиться от наивных заблуждений и бессмысленных страданий».

Гипотеза двойственности и даже тройственности сознания была не бесспорной, но заслуживала пристального внимания. Как и приведенный факт об отличии у отдельных людей больше, чем на порядок, соотношения между энергией лимбической системы и коры, вследствие чего «баланс между рассудочным и инстинктивным поведением очень индивидуален. Человек с небольшой корой и огромной лимбической системой будет чаще вести себя как эгоистичный, асоциальный и сексуально озабоченный бабуин, считая это нормой поведения. Обладатель огромного неокортекса и, как следствие, относительно небольшой лимбической системы будет чрезмерно рассудочен и рационален… Ни при каких социальных условиях два столь разных представителя человечества договориться не смогут. Любой компромисс между ними будет только передышкой перед бесконечным биологическим конфликтом».

Из других находок ученого Бухману понравились рассуждения на уровне аллегорий, сводящие конфликт между инстинктами и рассудком к антагонистическим «хочу», и «надо», где под «надо» понималось соблюдение общественных правил и условностей, передающихся через подражание и научение.

Если эти правила действительно являются результатом искусственного отбора и не поддерживаются внутренними нейрохимическими механизмами, то становится понятным, когда общественные труды вместо стимуляции за правильное поведение начинают раздражать. — С того момента, когда биологические потери ограничивают энергозатраты на личные нужды. «В связи с этим творческие успехи даже у талантливого человека крайне скромны, а существование равноправных и социализированных сообществ выглядит наркотической утопией».

На правду было похоже и то, что тяга к творчеству, абиологичному и очень затратному для организма действию, накладывается на двойственность сознания, повышая градус социального дискомфорта. Творчество редко приносит пользу, но при этом настолько усложняет жизнь, что тяга к нему в зрелом возрасте обычно подавляется или искусно маскируется — Бухман знал это и по собственному опыту и видел на примере некоторых своих знакомых.

Не хотелось соглашаться с другими рассуждениями, вытекающими из факта поддержки мозгом инстинктивных форм поведения нейрохимическими реакциями поощрения. Ведь отсюда сразу следовало, что модель поведения «хочу» самая привлекательная. Думать ни о чем ненужно, руководство к действию возникает как интуитивный ответ на ситуацию. И вместо дискомфорта нарастает эндорфиновое блаженство. Кроме того, энергозатраты на скромную по размерам лимфическую систему меньше, чем на огромную кору, что становится веским вкладом в победу тенденции прожигания жизни над социальной или интеллектуальной деятельностью.

Утверждалось также, что невидимые внутренние противоречия мозга с большим успехом и выгодой использовались внимательными людьми на протяжении всей истории человечества. На эксплуатации этих противоречий построены все религии и государства, сформулированы «планетарные» законы и отработаны основные фабулы произведений искусства. Любая социальная конструкция начинается с определения «плохих» и «хороших» поступков. Надо только следить, чтобы в каждую антагонистическую группу попали как социальные, так и инстинктивные формы поведения, которые невозможно запретить, но можно умело ограничить. Основная идея конструируемой иллюзии состоит в создании невыполнимой смеси правил и условий поведения, постоянно убеждающей человека в своем хроническом убожестве.