Вильям Козлов - Дети ада

— Сплюнь, или постучи по дереву, — рассмеялся Антон. — Многие так говорят, а сами уже давно думают мозгами своих жен.

— Если своих мало...

— Иван, тебе на голову села бабочка-крапивница! — воскликнул Антон. — Первая, которую я увидел этой веской.

Иван невольно провел ладонью по волосам и красная с черным бабочка весело запорхала меж сосновых стволов. С озера донесся шум — это утки поднялись с воды и полетели в сторону молокофермы.

— Скоро цапли прилетят, — заметил Антон. — Люблю смотреть на них с лодки, когда рыбачу на зорьке. Стоит белым столбиком на одной красной ноге — и вдруг бросок головой вниз — и блестит в длинном клюве плотвица! Может на одном месте с час и больше простоять, вот терпение! Любой рыболов позавидует.

— Погляди, какой вид на холм с валунами отсюда? — кивнул на просвет между стволов Иван. — Чего бы ты построил на этом месте?

Антон тоже посмотрел в ту сторону, отхлебнул из банки березового сока, вытер ладонью усы.

— Амбар для сена, — наконец вымолвил он.

— Оторвись на минуту от земли, — рассмеялся Иван. — Амбар... Сюда просится небольшая деревянная церквушка. Раньше-то строили церкви на самых красивых местах.

— Мне теплый курятник-то сразу не осилить, а ты — церковь! — покачал головой друг. — Церковь строят всем миром. А вокруг меня живут не православные, а как ты говоришь — дети Ада.

— Церковь — Божий дом, — задумчиво проговорил Иван. — Она рассеивает мрак, защищает православных от бесов и детей Ада.

— Ты и впрямь веришь в Бога? — изумленно воззрился на друга Антон.

— А в кого мне еще верить? — насмешливо посмотрел ему в глаза Иван. — В светлое коммунистическое будущее? Или в бесов? Знаешь, я в больнице много думал об этом... Есть Бог, он вездесущ и велик — и я верю, что он поможет нам выбраться из этой помойной ямы, куда нас затолкнули слуги дьявола.

Антон долго молчал, растирал в пальцах прошлогодний красный лист, хмурил брови.

— Да, церковь тут бы была на месте, — проговорил он. — Перебирайся сюда — вместе построим, а?

— Сруб с куполом, синее небо, а над позолоченным крестом плывут белые облака... Красиво, Антон!

Друг молча слушал и смотрел на озеро, лицо его стало просветленным, мечтательным. Иван тоже умолк, ему нравилось просто сидеть на стволе, слушать лес и смотреть на озеро. После городской суматошной жизни было здесь, на природе, нечто умиротворяющее, вечное. Высокое синее небо, величаво плывущие по нему облака, ровный шум деревьев, хотя ветра нет, может, это весенние живительные соки бродят в жилах деревьев? На дне банки уже скопилось немного пенистого березового сока, а кора на стволе, где надрез, покраснела, будто открытая рана... Вот она, природа — даром дарит человеку свои богатства. Антон зовет в Плещеевку и его слова находят отклик в душе Рогожина. Он любит русскую природу, часто вспоминает это озеро, бор, гостеприимный дом друга. У него не осталось родственников, Ларионовы теперь самые близкие ему люди. И он бы уехал из грязного замусоренного торговцами города. Безропотно уехала бы с ним и Аня. Но у него в агентстве работа и работа интересная, хотя и опасная. Дегтярев сделал его своим заместителем. Иван видел американский боевик с суперменом Нико — высокого молодого мужчину с черной блестящей косичкой сзади, так этот Нико никому не позволял до себя даже пальцем дотронуться в самой отчаянной схватке. Правда, это кино, помнится, прекрасный каратист Брюс Ли один расправлялся с десятками других каратистов. Кино, а красиво! А вот он, Иван, уже не первый раз пропускает нож... Великополь, теперь квартира Кулешова. Надо снова начать тренировки в спортзале, об этом говорил и Дегтярев. Но красиво оградить себя от ножа и пули можно лишь в кино, в жизни все по-другому, как и сами драки. Не красивые они, а скорее, безобразные, дикие, когда пробуждаются низменные, звериные инстинкты. Разве не омерзительно видеть, когда одного избивают несколько озверевших от вида крови молокососов. И почему природа не предусмотрела человеку третий глаз на затылке? Тогда бы сейчас не чесалась заживающая рана под лопаткой...

— Зачем тебе столько березового сока? — полюбопытствовал Иван, когда они направились с банками и авоськой домой.

— Таня бросит туда сухарей, добавит меду — и все лето будем с квасом, можно из него делать ботвинью, окрошку, — пояснил Антон.

Навстречу им бежал от дома Игорек, русые волосы его сияли на солнце, из-под распахнутой серой курточки виднелась такая же, как у отца, клетчатая рубашка.