Екатерина Данильчик - Обретая себя

— Да всего лишь вырвало из твоего пузыря.

— Вау, пузыря? Ну, ты и правда уникальная девушка, все никак не привыкну к твоей прямолинейности.

— А и не нужно привыкать, возвращайся в свой мир.

Костя резко изменился, его мышцы окаменели и напряглись, он мгновенно оказался рядом с Кристиной, тяжело дыша, они оба уставились друг на друга, а напряжение между ними было как струна, потянешь и зазвенит.

— Мой мир уже никогда не будет таким, как прежде, — низким тягучим голосом произнес Костя. Его рука поднялась и застыла возле лица девушки, затем медленно нежно коснулась ее лица. Его пальцы погладили ее щеку и подбородок, а взгляд не отрывался от ее глаз.

Тут в подъезд вошел мужчина средних лет с собакой, что спасло или разрушило то, что могло бы случиться в следующий миг. Кристина быстро побежала наверх, в тот момент, когда собака залаяла. Тяжело дыша, она закрыла дверь на все замки и прислонившись к ней, съехала на пол, закрываясь руками от всего мира.

В следующие секунды случилось удивительное, совсем обычное для простой девушки и вовсе не обычное для Кристины Романовой — она заплакала, это были живые, искренние, не поддельные слезы. Все, что так усердно она прятала в себе и от чего ограждалась, прорвало как плотину. Совсем недавно она уже выпускала из себя слезы, но это была другая боль, она оплакивала своего малыша, его потерю… но а сейчас все было по-другому, сейчас она плакала из-за чувств, которые уже никак невозможно было отрицать, но все же, ей сейчас было так одиноко.

Она сидела на полу и думала о своем, не сбывшемся материнском и женском счастье, она думала о своей не реализовавшейся карьере психолога и о том, что ее пугает будущее. Она не видела ничего хорошего в нем. Ведь как можно вернуться к нормальной жизни после того как она собственноручно испортила саму себя, уничтожила. Кто захочет ее такую? Она ощущала себя испорченным товаром.

Кристина смахнула слезы с лица, хоть это было и бесполезно, ведь они не прекращались медленно литься, встала с пола и быстро побежала в свою комнату, начала рыться в комоде, что-то выискивая. Вскоре, в ее руках оказался толстый блокнот в коричневом жестком переплете. Открыв, его Кристина быстро и нервно стала царапать ручкой слова, выходившие из ее измученной души.

В этот самый миг, когда слова на белой бумаге сформировали стихотворение, Кристина поняла — к ней вернулись чувства, до этого она как вампир отключила их, но сейчас, сейчас все вернулось, и, как и в фильме, обрушилось на нее, тыча в лицо своими последствиями.

Чуть позже она свернулась калачиком на постели в обнимку с блокнотом и провалилась в сон. Ранним утром, когда за окном было еще темно, в дверь постучали. Кристина по-прежнему спала, но, уже раскинувшись на постели, блокнот лежал рядом.

Открылась входная дверь, Костя вошел и позвал ее, в ответ молчание. Он был полностью одет и с чемоданом, готов к дороге. Видимо зашел попрощаться. Костя шумно выдохнул и поставил свой чемодан, разулся и прошел к ее спальне, дверь была открыта.

Остановившись в дверном проеме, Костя несколько секунд смотрел на спящую Кристину, потом медленно и тихо подошел к ее постели и присел на краешек. Кристина слегка пошевелилась и покряхтела во сне, повернув голову в сторону Кости, волосы упали ей на лицо, а рубашка, в которой она любила спать, была, расстегнула так, что обнажила татуировку. Костя уже видел краешек рисунка, когда она была в откровенном платье, но до конца так и не рассмотрел, а вот сейчас его взору открывалась все изображение. Мужчина улыбнулся и легонько убрал прядь волос с ее глаз, потом нежно провел по щеке, и провел пальцем по тату, Кристина чуть поморщилась.

Костя встал и укрыл ее пледом, лежавшим рядом на стульчике, затем аккуратно взял блокнот и, хотел было, положить его на тумбочку, но любопытство взяло вверх и он начал читать, тихо отходя к окну:

«Время не лечит, не лечит! Кровавые раны

Будут болеть, и стонать по ночам все равно,

Будут меня возвращать к тем минутам упрямо,

Где сумасшествие вечности дикой равно

Время не лечит, не лечит! Проверено. Точка.

Камни грызи, режь тупой тишиной сотни вен.

Делает психом, помешанным, злым одиночкой…

Только не лечит. Ни душу, ни раны. Совсем!

Время не лечит, не лечит, но сдаться негоже!

Рви темноту! Уходи, уползай от себя…

Кровью молитву пиши по израненной коже,

К жизни стремись ни её, никого не любя…

Время не лечит, не лечит, не лечит!!! Всем ясно.