Александр Семенов - Вольные кони

Вот и сейчас, поддакивая мордастому, плечистому Игорьку – как тот игриво представился, так Федор его и называл, – он знал, чем весь этот бестолковый треп закончится. Сейчас парни угостят его, поправят здоровье, что очень кстати, и поскорее бы догадались, а потом, на бережку, когда он им поспособствует разжиться рыбкой, устроят пикник. Этому здесь никто никого не учит, а как бы заведено. Люди пикник этот на остров словно в багажнике привозят. И вроде он даже знал, сколько выпивки предстоит осилить с этими молодцами, но только вот чем встреча закончится, определить не мог, не связывалось что-то в голове.

Приятелей Игорька звали попроще: Леня да Коля. Но те больше помалкивали, в разговор не лезли, отделывались хмыканьем. Из чего Федор сделал вывод, что верховодит в компании Игорек и с ним ему предстоит иметь дело. Это сейчас Федор с трудом припоминал их имена и обличье. А поначалу все так и вышло, как замысливалось, была легкая выпивка – для разминки, была рыба и пикничок. Да как-то неладно закончилось знакомство, иначе с чего бы брел он сейчас в одиночестве по песчаной косе и белый свет обжигал его глаза? А что совсем худо было, не мог сообразить, куда же подевались эти развеселые хлопцы, которым он на последний вопрос так и не дал ответа. Это он помнил точно.

И вновь возвращался Федор по старому следу, припоминая все по порядку, но воспоминания обрывались на том, что сидят они вчетвером у костра и промеж них идет странный разговор. Федор вздохнул и пошел вспоминать по второму кругу. Сладился он с ними просто, парни попались догадливые. Не побрезговали потертой одежкой, нечищенными сапогами, усадили рядом с собой в машину. А легковушка была шикарная, он таких и не видел: большая, белая, сверкающая, как морозильник на рыбзаводе. Сзади в самое ухо бормотала певичка песенку на непонятном языке. И пахло в салоне, как в дорогой парикмахерской. Насчет себя он не обольщался – иноземцы принимали его за шаромыгу, пьянь-рвань, а он и не пытался их в том разубедить, даже чуть подыгрывал.

– Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать, – пропел Игорек, сунул руку в сумку и жестом фокусника-недоучки извлек оттуда бутылку вина. – Так сказать, за полезное знакомство не помешает принять по паре капель до открытия магазина!

«Так и знал, – мрачно подумал Федор, – сухое, красное, градусов двенадцать. Такой выпивкой по утрам только зубы полоскать». Однако разочарования не выказал, постарался тут же забыть огорчение. Тем более что ему первому поднесли и сразу полный стакан набухали. С понятием оказались гости, а то большинство городских жителей умудряются и такого компота на самое донышко стакана плеснуть. Красная вязкая жидкость приятно охолонула горло, сняла накипь с языка. И Федор легко покатил фразы, обточенные, как галька водой. Но все это время ум свой караулил. Парням говорил одно, а себе другое: так, так, туда разговор правишь, не сбивайся и не поддавайся, а то, ишь, ухмыляются да переглядываются. Его не проведешь. Все замечал и про запас складывал, вдруг пригодится. Глаза в глаза лишь с Игорьком разговаривал, те двое, на передних сиденьях, пренебрежение выказывали, не поворачивались к нему. Что-что, а это, знал Федор, лучше, чем затылком и спиной не сделаешь. Зоркий советчик сидел в нем, но и ему, видно, было с вином не совладать, скоро размяк, потерял осторожность.

Дрожащей рукой Федор принял очередной стакан и пропустил его равнодушно, делая вид, что не замечает скрытую усмешку Игорька: мол, знаю я твой кураж, в таком разрушенном состоянии не то что от сухого вина, от одеколона не откажешься. С последним глотком влил он в себя это пренебрежение, но перемогся и не дал волю раздражению. Понимал, бедовое настроение надо до поры сдерживать, отработать кислое вино. Парни от него не отставали и тоже опрокидывали стаканчик за стаканчиком. Даже тот, кто за рулем – Коля, кажется. Из чего Федор сделал вывод, что в обратную дорогу ребята не торопятся, останутся ночевать в поселке. Но в машине втроем не уместиться, чего доброго, на ночлег напросятся, да он не против, пусть ночуют, если безобразничать не станут. И в этот момент словно ласковой ладошкой провели по его груди, сняли давящую тяжесть – освободилась, заиграла каждая жилочка в теле.

– Зовите меня Федором, так привычнее, – добродушно разрешил он парням. – А если вдругорядь приедете, можно еще проще спросить. Бобылем меня кличут.

– Так ты точно можешь омуля достать? – нетерпеливо перебил его сидевший рядом с водителем чернявый Леня: самый сытый среди них, с круглыми пухлыми плечами, румяный сквозь смуглоту, гладкий, вроде подсолнечным маслом смазанный. – По сотне хвостов на брата? Осилишь? А лучше бы и побольше. Это так сказать программа-минимум для тебя, – не глядя на него, добавил он, словно уже купил Федора за бутылку кисленького.