Александр Бушковский - Рымба

– Как это? – зачесали рымбари в макушках.

– Легко и просто! Объясню. Ныне, когда рабовладельцы упразднены, вольно расцветают всяко-разные товарищества и обчества. Одни торгуют рыбой, другие камнем, третьи лесом. Ну лесу-то в наших краях на всех хватит! Вот мы и прибыли, так сказать, позаимствовать на острове немного соснового пиловочника, елового хлыста или березового баланса.

– А что же вы, ребята, на большой земле его не рубите? – удивились мужики. – Там ведь ближе доставлять, легче торговать?

– Так-то оно так, да есть один нюанс! – продолжал энергично Прохор. – Все дело в том, что хоть и уничтожен царь-эксплуататор, на его место пришел новый. И свирепствуют на материке различные надзорные комиссии, цветет полицейский произвол, мешает развивать предпринимательство. Целые кипы бумаг требуют царские кровопийцы, ждут согласований, бюрократы-крючкотворы мзды хотят или уплаты налогов. Как простому человеку сдюжить против государственной машины?

Молчат мужички, не знают, что ответить.

– А сюда они еще не добрались, щупальца свои не дотянули, – подвел итог оратор, – вот мы с товарищами, так сказать, бригадой и прибыли на ваш богатый остров, сотрудничать взаимообразно! Что скажете, господа?

– Сомневаемся мы, однако, – говорят мужики, – получается, что незаконно вы лес рубить хотите… Плот составите, продавать сплавите, а нам потом отвечать?..

– Да перед кем отвечать-то? Нету ведь здесь никого! – улыбался бодро Прохор.

– Найдется перед кем. Сам знаешь, мил человек, в нашей державе на рабочую шею быстро хомут подберут. Начальства хватает. В общем, несогласные мы.

Тут из-за спины внучатого племянника возник расписной в фуфаечке. Прищурился, сквозь железные зубы сплюнул:

– Хорош буторить, мужики! – говорит сипло. – Вы нас не знаете, мы вас не знаем. Дело делаем и расходимся по мастям. Если не хотите красного петуха ловить по всей деревне, нам не мешайте. И мы вас не заденем в таком разе. Нужно вам еще толковище, ребята?

Закручинились ребята, головы повесили, по домам отправились. Батюшки в деревне нет, совета спросить не у кого. За вилы хвататься старикам не с руки. Крепких мужиков – раз-два и обчелся. Трудно дать отпор бригаде этой. Как же быть? Что делать?

Вдруг, откуда ни возьмись, появился лекарь, Евгений Абрамов. Горю вашему, мужички, помочь нетрудно, говорит. Нужен только доброволец, чтоб собрал бригаду у костра. Дам ему кулечек порошка, на угли высыплет, и увидите, что будет… Только пусть в огонь не смотрит и не дышит семь секунд.

Нет, господин хороший, отвечают мужики, смертоубийства нам не надо! Об каком смертоубийстве вы речь ведете, господа крестьяне? Все будут живы и здоровы, просто застынут ненадолго. Вы их в баркас поса́дите и по́ ветру отправите. А когда они очнутся, уж не захотят вернуться. Это я вам обещаю и торжественно клянусь. Головой готов ответить, если попытаются. Можете все на меня валить. Только не вернутся, зуб даю!

Снова крепко призадумались старики. Но деваться некуда, топоры уже стучат. Согласились. И пошли Фаддею в ноги кланяться. Войди в положение, Фаддей Ермолаевич, тебя они не видели, не знают, авось и не прогонят. Объяснили задачу, а Фаддей возьми да и согласись! Азартно стало бывшему солдатику, разулыбался хитро. Давайте, говорит, ваш порошок. Не только порошок дадим, засуетились рымбари, еще и четверть хлебного вина выделим в придачу!

Не отказался и от четверти Фаддей, за пазуху с трудом бутыль засунул, кулек в карман убрал и заковылял в сторону берега на топорный стук, на грызню и пил шуршанье. Чащей дохромал до места, сквозь ветки пригляделся.

Видит: прямо с берега растет делянка, яро действует бригада. Рубит все подряд. Двое лучковкой валят дерева, двое сучья топорами отсекают. По жердям стволы к воде скатывают. Пот течет, щепки летят, опилки сыплются. Падают сосны со скрипом, со стоном. Ветви, как руки, ломают. Пахнет смолой, что кровью древесной. Словно лишай на собачьей шкуре, ширится, светится плешь в сосновом бору.

Дотемна следил Фаддей из ветвей за вырубкой. Дожидался, пока выдохнутся ватажники, воткнут во пни топоры, костер разведут, котел на огонь повесят. И как поплыл над берегом дымок, как запахло варевом, выбрался он из чащобы, качаючись, побрел на треск смоляка, на светляки еловых искр. Идет и слышит:

– Кого там леший тянет?

– Всего лишь навсего меня, Фаддея Нестерова! – отвечает.

– Чего тебе, Фаддей Нестеров?

– Прошу, товарищи ватажники, у огонька у вашего погреться.