Наталья Потёмина - Сеть Сирано

— Должность? Не смеши меня. Лирический герой, он же зав. кафедрой!

— Ну, положим, не так конкретно. И все-таки, я бы попросил тебя, — Илья слегка замялся, — не могла бы ты несколько повременить с публикацией?

— А что такое? Это может тебе как-то навредить?

— Это нам может навредить, — он понизил голос, — ты разве не понимаешь? Здесь ясно все, как белый день.

— Илюша, это всего лишь университетская многотиражка. Кто ее читает? Ее рвут на полосочки, закладывают травочку, сворачивают в трубочки и курят в свободное от учебы время. И плевать все хотели на то, кто, кому, когда и в какое место вставил.

— Какая ты грубая, право, стала, вульгарная…

— Я не грубая, Илюшенька, а совсем даже наоборот. — Я поднялась, чтобы застегнуть молнию на юбке. — Я трепетная, нежная, ранимая. И ты меня, сейчас не словом даже обидел, хрен с ним со словом. Ты интонацией своей по мне проехался.

— С тобой последнее время совершенно невозможно разговаривать, — Илюшенька снял со спинки стула галстук и сунул его в карман, — что-то мы сегодня быстро управились.

— Вот и славно, — усмехнулась я, — трам-пам-пам…

— И все-таки, дорогая моя, я убедительно тебя просил бы отказаться от публикации.

— Теперь уже даже не «повременить»? Теперь уже отказаться?

— Так надо, поверь мне.

— Ну, хорошо, — я пожала плечами, — мне, в общем-то, все равно. Тут главное успеть.

— А ты постарайся.

Я не ответила. Только посмотрела на него внимательно и отвернулась. Что это с ним? Какие-то стихи… Ерунда, глупость. Почему это его так взволновало?

Тетке снились старухи. Целая куча. Ночной кошмар.

Плотной серой толпой они двигались к молельному дому. В этот раз тетка сама была среди них и шла, влекомая неведомой силой, за дальнюю околицу, на самый край села. Они обошли стороной храм и сельское кладбище, миновали местный рынок, школу, сельсовет. Обогнули озеро, коровники, футбольное поле.

На отшибе стояла изба. Бревенчатый пятистенок, сад, огород. Куры, гуси, утки-индюки. Собака, кошка, оранжевый петух.

У всех старух на головах красовались кокошники из золотой фольги и венки из бумажных цветов. У тетки на голове — фата.

Внутри молельного дома серые стены, чисто выбеленная печь, красные занавески на окнах. В воздухе запах скошенной травы. На полу березовые ветки. Кто-то в углу трясет кадилом, ничего не видно, дым. Резкий звон колокольчика.

Семь старух разом подпрыгнуло к потолку и там зависло. Тетка их не считала, но знала наверняка — их было семь. На головы молящихся посыпались блестки и лепестки бумажных цветов.

Послышалась музыка. Что-то классическое: спаси мя…, спаси мя…

Оставшиеся внизу старухи грохнулись на колени. Тетка продолжала стоять. Те, что сверху, запели. Гнусными мерзкими голосами. Эти, снизу, подхватили. Истово и дребезжаще. Тетка молчала.

Она бы запела, но слов не знала. Она бы им вторила, но они ей не верили. Она бы упала на колени, но ноги ее не слушались.

— Гордыня, в тебе матушка, гордыня лютая…, — шепот за спиной, стенания.

Тетка посмотрела вниз: лысые затылки, громадные растопыренные пальцы. Тетка посмотрела вверх: качающиеся как груши груди, седые развевающиеся волосы.

Что я здесь делаю, подумала тетка. Кто все эти старухи? Почему мне не страшно?

— Страшно будет, когда проснешься, — тот же шепот за спиной.

— Тогда разбудите меня! — тетка закричала тонким пронзительным голосом.

Ее никто не услышал.

— Пади на колени! — ветер между лопаток.

— Я не могу! — кричит, молча тетка.

— Это гордыня в тебе кричит! Кричит, а вырваться не может! Отпусти ее!

— Помогите! — тетка чувствует, что сорвала голос, а звук из горла так и не появился.

— А что мы можем? — ласково, светло, — мы простые старухи, такие же горемычные, как и ты.

— Я не старуха! — хрипит тетка, — я женщина!

— Страсти тебя съедают, — заботливо, жалеюще, — страсти, они старости подруги. В последний раз, в последний раз…

— Я еще никого не любила! Никогда!

— А вот теперь и полюбишь… И гордыню свою усмиришь…

— Но я же старуха?

— Старуха…, — ответило эхо голосов, — старуха…

— Я не смогу!

— Сможешь, сможешь…

— Кто он — мой суженый?

— Сын твой!

— У меня нет сына! У меня есть дочь!

— И сын тоже будет — ты даже не сомневайся.

Тетка вздрогнула и очнулась. Неужели я уснула прямо за столом?

По монитору лениво плавали разноцветные мультяшные рыбы.

Какой кошмар, подумала тетка, что это было?