Наталья Потёмина - Сеть Сирано

— Недурно, — удивилась тетка, — кто бы мог подумать.

— Да уж! — согласилась Чигавонина, — раньше он только одним местом хорошо соображал.

Надькино лицо неожиданно скривилось и покраснело. Из глаз полились частые мелкозернистые слезы.

— Не реви! — тетка вынула из кармана платок и протянула Надьке, — хочешь, я тебе его отсюда достану?

Надька хлюпала носом, комкая в руках бесполезный платок.

— Чего молчишь? — не выдержала тетка.

— Да боюсь, я Тань, — Надька расправила на коленях заметно увлажненный платок и, любовно его поглаживая, продолжила, — ты только пойми меня правильно. У меня на Епифанова как бы права… Дочь общая, алименты… А тут еще Витка Чмух, считай, не чужая… И ты, Тань, тоже женщина одинокая, ласки мужской не знавшая. А тут Епифанов — наш старый друг, лучше новых двух…

— Какие новые, Надь? Какие старые? — не выдержала тетка, — когда никаких нет!

— Так тебе, Тань, вроде и не надо было никогда?

— Вроде и не надо, — согласилась тетка и, помолчав, добавила как-то не очень твердо: — Не надо было никогда.

— А что изменилось, Тань? — насторожилась Чигавонина, — не пугай меня. Неужели у тебя кто появился?

— Не знаю, Надя, что тебе и сказать, — растерялась тетка.

До нее именно в этот момент дошло, что все эти учебные бдения в сайтах знакомств, привнесли в ее серую жизнь какую-то свежую, приятно бодрящую струю.

— Представляешь, Надь, я вот только сейчас, буквально сию минуту поняла, что мир — он большой! Мир, Надь, не побоюсь этого слова, он — громадный! И одновременно, он очень маленький и компактный. Даже, я бы сказала, тесный. И буквально под завязку набитый людьми. И эти люди в нем как медведи. Толкаются, дерутся, в лучшем случае трутся друг о друга спинами, а глазами в глаза посмотреть не решаются. А ты спроси, почему, Надь?

Чигавонина молча пожала плечами. Тетка вышла из-за стола и открыла форточку.

— Душно как-то, не находишь? — она выудила из пачки сигарету и снова задумалась.

— Почему, Тань? — подала голос Надька.

— А потому, Надь, что боятся! — оживилась тетка, — потому, Надь, что в стае зверей прямой взгляд — это явная агрессия. Наглая, ничем не прикрытая угроза. И вот мы все бежим от этого кошмара, спасаемся, прячемся в своих заповедных скорлупках, футлярах, панцирях. Мы, Надь, как улитки-скопидомки: зыркнули сердито и в кусты. А мир, Надь, я повторюсь, большой! Он, Надь, ведь для того и предназначен, чтоб люди в него заходили иногда энергию свою поизлучать. Поделиться ею с другими людьми. Ну и получать от них взамен ответные импульсы. Люди, Надь, они ведь, как аккумуляторные батарейки. Им подзарядка нужна. В виде простого человеческого общения. А когда такового не происходит, страшные, Надь, вещи происходят.

Чигавонина сидела на стуле в напряженной позе изваяния с острова Пасхи: спина прямая, руки по швам.

— Вот, возьми, Надь, хотя бы меня, — тетка снова задумалась, — Стою я перед тобой, простая русская баба… И вот скажи ты мне Надя, какие у меня в жизни были простые бабьи радости?

Надька неопределенно дернула плечами, но, уловив привычную волну, облегченно вздохнула:

— Да какие у тебя радости, Тань? Такие же, как и у меня. Девок поднять, с голоду не загнуться, внуков дождаться — вот оно наше общее с тобой счастье. Не было бы, типа, войны…

— Это все, Надь, понятно, а вот так чтобы конкретно, только для себя? Личная жизнь и все такое?

— Да какая, Тань, личная жизнь! — всплеснула руками Чигавонина, — не смеши меня. Пару охранников, пару водителей, Толик участковый и одна случайная связь с врачом-окулистом.

— Нет, Надь, я не про это. Я, Надь, про душу твою спрашиваю. Была ли она у тебя когда-нибудь так сильно задета, чтоб дышать было больно?

— Так ведь Епифанов, Таня! Он и меня, и Витку нашу так злостно задел, что как живые остались непонятно.

— А у меня, Надь, представляешь, — тетка покончила с сигаретой, — ничего такого не было.

— И не будет уже, Тань, слава богу!

— Да я и сама, Надь, понимаю, но почему-то именно теперь сдаваться не хочется. Поманило меня что-то издалека…

Тетка опять задумалась, Чигавонина захрустела огурцом.

— Вот возьми хотя бы этот интернет, — прервала молчанье тетка, — чем он хорош, в смысле познакомиться?

— Выбор большой? — догадалась Надька.

— Даже не это, — тетка взялась за новую сигарету, — понимаешь, там можно спокойно, без боязни, сколь угодно долго смотреть чужому человеку в глаза и тебе за это ничего не будет!

— А без интернета догонят и еще дадут?