Александр Ольшанский - Китовый ус

— Конечно, снова пойдет в сад.

— Значит, котенок будет целый день сидеть дома один? — встревоженно спросила хозяйка. — А бабушки у вас нет?

— Есть, но не здесь. В деревне наша бабушка, — ответил Хруслов, поежившись от мысли: «Она для котенка требует завести бабушку, что ли? У Максимки и то нет бабушки…»

— Жаль, что у вас нет здесь бабушки. Вот он и был бы с бабушкой. Да, жаль… А на каком вы этаже живете?

— На тринадцатом.

— На три-над-ца-том? — ужаснулась Маргарита Макаровна. — Это же так высоко! С тринадцатого если упадет, разобьется насмерть. Кошки, знаете, очень часто падают.

— У нас балкон, огорожен пластиком.

Хозяйку пластик на балконе, видимо, ни в чем не убедил, и она спросила совсем расстроенно:

— А вы знаете, как за кошками ухаживать? Как кормить и чем?

— Это наука не такая уж хитрая…

— Не скажите… Им надо свежее молоко, свежее мясо, рыбу. Я не люблю разных современных рыб, покупаю испытанную треску, отвариваю и даю мелкими кусочками. Правда, треска бывает редко сейчас почему-то… но у меня есть знакомая, достаю. Рыба им полезная, особенно отварная.

— Лучше сырая, в ней больше полезных веществ и витаминов. И шерсть, говорят, от сырой лучше растет, — насчет шерсти Хруслов, конечно, преувеличил, но так оно, видимо, и было на самом деле, потому что знал, как деревенские кошки обожают сырую рыбу, а некоторые, самые проворные, даже сами рыбачат.

— Правда? — удивилась Маргарита Макаровна, но на этот раз более дружелюбно. — Я не знала этого.

— А где ваш котенок?

Слова Хруслова о шерсти произвели на хозяйку все-таки какое-то впечатление, и она негромко позвала: «Мусь-Мусь-Мусь». Чтобы закрепить успех, Федор чуть ли не рассказал, как коты пьют валерьянку, даже настоянную на спирте, но опять-таки сдержался. Маргарита Макаровна наверняка бы пришла в ужас, когда узнала бы, что коты напиваются в стельку; она могла бы подумать, что подобное ждет и ее питомца.

— Вот и наша Муся, — сказала хозяйка, и ей на руки прыгнула тощая, серая и совершенно обыкновенная кошка с нелепым белым большим пятном на боку. — Это мама котенка, и ей уже пять лет. Посмотрите, вон на стене фотографии: слева — ей три месяца, а справа — год. Они у меня вольно живут, им у меня хорошо. Я ничего им не запрещаю, они спят вместе со мной, любят сидеть на столе под настольной лампой. Может, это вам и не понравится, но они так приучены… На улицу не выпускаю, они не знают, что такое улица. Летом Муся живет на даче вместе с нами. Я ей сделала такую штучку, — хозяйка ласково провела несколько линий пальцем по животу кошки, — привязываю веревочку, и мы с ней идем гулять. Этим летом мне надо было поехать в Крым, так с Мусей оставался супруг. Я приехала, он поехал… А скажите, Федор Дмитриевич, ваша супруга любит животных?

— Она выросла в деревне, а в деревне жить и не любить животных нельзя.

— Но она сейчас живет в городе. Я почему спрашиваю: ей за котенком ухаживать. Убирать, знаете… Они у меня к опилкам приучены. У вас опилочек еще нет?

— Пока нет, но достать их не так уж и трудно.

— У меня был целый мешок, сейчас осталось мало… Я хочу попросить вас: если котенок не подойдет по каким-либо причинам, не выгоняйте его, не выбрасывайте на улицу. Позвоните, я приеду и заберу, — у Маргариты Макаровны после этих слов даже влажно блеснули глаза, в ее воображении, вероятно, предстала какая-то нехорошая картина.

— Не беспокойтесь: не выгоним и не выбросим.

— Буду надеяться… А как вы будете прогуливать его?

— Очень просто: привыкнет к нам, будем выпускать на улицу.

— Но ведь он убежит! Нет, этого делать не следует. Представьте себе, я не выпускала Мусю даже тогда, когда ей, извините, нужен был кот. Выпускать на улицу — это же невозможно, ходят разные коты. А домашнего, хорошего кота разве в Москве легко найти? Они ведь все кастрированы. Им нужна очень небольшая операция, они тут же встают и бегают. Кошечкам сложнее, они две недели должны в бинтах лежать. Но мы сделаем Мусе такую операцию, так будет лучше.

— А где же ваш котенок? Мы столько говорим, а его до сих пор не видел. Он может и не понравиться, — сказал Хруслов, все больше и больше раздражаясь.

— Ну, что вы, это такое создание. Разве он может не понравиться? — заворковала хозяйка.

Она отодвинула за тахтой ширмочку, и Федор увидел большую клетку из железных прутьев. Там, на одеяльце, спал котенок месяцев двух. Маргарита Макаровна наклонилась, взяла его на руки — котенок потянулся, а Хруслов удивился, насколько тот был длинным и плоским. «Как из гербария, засушивала она его, что ли», — подумал Хруслов, и ему стало жалко это темно-серое, с ржавой шерстью существо. Котенок не очень приглянулся — вялый, некрасивый и очень уж плоский. «Брать или не брать? — засомневался он. — Но ведь Максимка опять спросит. А котенок что — котенок как котенок, из него ведь не стрелять. Только не был бы он больным. Пусть не круглый, пусть как из гербария, откормим сырой рыбой и мясом сырым, на воздух будем выпускать, а там, гляди, станет таким еще красавцем».