Пилип Липень - Рассказы

— Вы только посмотрите! — поднялись ему навстречу Сергей Степанович и ещё какой-то новый молодой с залысинами. — А у нас только подлещики захудалые.

Молодой, сетуя, что не прихватил фотоаппарат, зашёл сверху и сделал несколько снимков на телефон. «Вот так рыбка». Андрей Викторович постоял с ними, обсудил погоду. Обещают жару, но кто знает. Чтобы дать ему пройти и протащить добычу, они вытянули из воды удочки и, коротая время, уселись завтракать: разостлали газету, разложили пакеты, контейнеры и термосы. Андрей Викторович повлёк рыбу дальше, и она с едва заметной запинкой последовала за ним, учтиво изгибая морду к берегу, чтобы не слишком натягивать леску. Стена аккуратной мелкой чешуи блистала на восходящем солнце. Они миновали рощицу, миновали покосившиеся заборы частного сектора, и скоро вышли к узкой бухте, за которой водохранилище загибалось к своему истоку, узкой тинистой речушке. Андрей Викторович прикинул на глаз величину рыбы: высота её тела была уже явно выше уровня девятиэтажек, видневшихся за полосой яблоневых садов. «А если она задохнётся?»

— Ты мальчик или девочка? — спросил он, просто чтобы нарушить тишину.

Рыба пожевала губами и неожиданно ответила:

— Мальчик.

— А жабры у тебя где?

— На животе. Но они чисто номинальные, для вида — чтобы я мог считаться рыбой. На самом деле дыхание мне не важно.

— А ты вообще очень большой?

— Да, очень.

Андрей Викторович знал: рыба, не вытащенная из воды целиком, пойманной не является. Он почесал поясницу под ветровкой.

— Ну а как мы с тобой через дорогу? Всё движение перегородим.

— А я привстану над ней — как арка или мост.

И они двинулись дальше — уже по суше, через иссохший до желтизны августовский луг, по направлению к кольцевой дороге. «Надо иметь запас пространства». Высокие сапоги тяготили ноги, и Андрей Викторович жалел, что не переобулся. Он поглядывал на рыбу через плечо, но о чём заговорить, не находился. На кольцевой почти не было машин, и Андрей Викторович свободно пересёк внутренние полосы. Ругаясь на пыль и грязь, он навалился грудью на ограждение, перекинул ноги и трусцой перебежал наружную проезжую часть. Рыба, как и обещал, выгнулся над дорогой титанической тёмно-зелёной аркой, заставив случайного раннего дачника притормозить пикап и восхищённо высунуться из окошка. Дальше, сколько хватало глаз, тянулись жёлтые ячменные поля; на горизонте виднелась полоска леса.

— Ты же скажешь мне, когда целиком вылезешь из воды?

— Конечно.

Идти прямиком по полю было нелегко, высокие колосья мешались и сдерживали ход, но вскоре он вышел на узкую грунтовую дорогу, забирающую чуть влево, и зашагал по ней. Обернувшись, чтобы заново оценить рыбу, Андрей Викторович увидел, что тот уже перестал утолщаться и теперь имел форму угря или червя, невиданно гигантского, окружённого серо-золотистыми облаками пыли и пыльцы. Вороны, взлетающие и кружащие над его спиной, превращались в едва заметные галочки. Андрей Викторович уже утомился, но рыба молчал — а значит ещё не выловился окончательно. Солнышко пригревало, и Андрей Викторович снял ветровку, обвязал её рукавами вокруг пояса. «Я упрямый». Он положил себе, что до леса — километр или два — рыба уж наверняка вылезет, и прибавил шагу. Но через полчаса, когда полевая дорога резко свернула налево вдоль леса, рыба не сказал ни слова. Нужно было принимать решение: либо продолжить прямо, давя сосны, либо свернуть, рискуя лопнуть рыбу по его внешней стороне — слишком мал был радиус поворота для такой толщины туши.

— Как поступим?

— Лучше прямо. На самом деле здесь много сухостоя, так что может даже и хорошо. Назначают же лесничие прореживание. Вот и мы что-то в этом роде. Омоложение леса.

Рыба говорил с рассудительной неторопливостью, забавно двигая усиками. Андрей Викторович коротко вздохнул, достал складной нож и — жик, жик, жик! — несколькими длинными движениями обрезал высокие голенища сапог ниже колен. «Больше не пригодятся». Глупо продолжать ходить на рыбалку после сегодняшнего. Немного подумал, и обрезал ещё — чуть выше щиколоток. Потопал ногами, потянул удочку, и они вошли в лес. Треск первых ветвей и стволов быстро превратился в оглушительный грохот, земля непрерывно дрожала, по спине щёлкали то ли щепки, то ли камушки, и Андрей Викторович шёл вперёд, не оглядываясь. Сильно хотелось пить, но он был человеком фабричной закалки и умел терпеть. Рыба тоже не выказывал ни малейшей усталости — даже когда приходилось приподниматься над высоковольтными линиями или огибать окраины деревенек. Ещё через два или три часа — Андрей Викторович не считал времени, но судя по солнцу, уже перевалило далеко за полдень — леса кончились, грохот стих, и они вышли к скоростной трассе. По ту сторону виднелась автозаправка, по эту, немного поодаль — то ли мотель, то ли кафе в бревенчатом охотничьем стиле.