Любовь Тильман - Книга Прощания

Давным-давно, в небольшом городке, жила-была женщина, которая считала себя самой хорошей, а всех вокруг злыми и не добрыми.

Как-то раз увидела она на базаре как мальчик яблоко у хозяйки фруктовой лавки попросил, а та отказала, и говорит: «Вот же какая злая и жадная женщина, ну как можно отказать голодному ребёнку, да было бы у меня яблоко, я бы непременно ему отдала!» Глядь, а у неё в руке яблоко, да такое красивое, глаз не оторвать. А тут и мальчик подходит к ней, просит: «Тётя, дай яблоко!»

– Иди! Иди себе! – отвечает, а сама яблоко быстрее в корзину прячет.

– Что ж ты ребёнку яблоко не дала? – спрашивает стоящий рядом старик.

– У меня дома и свои дети есть, что же мне чужому-то отдавать, – говорит женщина, – было бы у меня с десяток яблок, другое дело.

Внезапно чувствует она корзина потяжелела, глядь, а там яблоки, одно к одному, бочками поблёскивают. А тут и мальчик снова подходит к ней, просит: «Тётя, дай яблоко!»

– Иди! Иди себе! – отвечает, а сама корзину быстрее платком прикрывает.

– Что ж ты ребёнку яблоко не дала? – спрашивает стоящий рядом старик.

– У меня двое детей, – говорит женщина, – если я отдам одно яблоко, как же я потом 9 яблок на двоих поделю?! Вот была бы целая корзинка яблок!..

Внезапно чувствует она корзина ещё тяжелее стала, глядь, а там яблочки, одно к одному теснятся, до самых краёв. А тут и мальчик снова подходит к ней, просит: «Тётя, дай яблоко!»

– Иди! Иди себе! – отвечает, а сама подсчитывает, что если продаст все яблоки, то сможет купить курицу и та ей будет яички нести.

– Что ж ты ребёнку яблоко не дала? – опять спрашивает стоящий рядом старик. – Ты же уже трижды обещалась.

– А вдруг мне тогда на курицу не хватит! – отвечает женщина. Глядь, а в корзине, на яблоках курица сидит и уже яйцо снесла. А тут и мальчик подходит к ней…

А что же дальше-то было?! Да вы наверно и сами догадались. Живёт-поживает эта женщина: забор каменный с бойницами, а за ним дворец в пять этажей, конюшня, хлев, курятник, сад… А старик, по ту сторону забора, всё удивляется и думает, когда же ей не жалко будет голодного ребёнка яблоком угостить…

– Доктор, мне нужна справка для суда.

– Для какого суда?

– Я подаю в суд на телевидение. После их передач о борьбе с сексуальными домогательствами у моего мужа возникло стойкое психическое недомогание, сопровождающееся склерозом.

– В чём это проявляется?

– Он меня не домогается, а как только я пытаюсь приласкаться, спрашивает: «Деточка, сколько тебе лет?», словно в первые дни нашего знакомства, когда думал, что я ещё несовершеннолетняя.

– Главное вовремя выкрутиться! – весело сияя прочирикала Лампочка увидев матовый блеск новой люстры, и стала кокетливо крутить цоколем, заглядываясь на своё отражение в глубине оконного стекла.

– Не бросай меня, любимая! – горестно скрипел и стонал Патрон, напрасно пытаясь удержать её чуть приржавевшей резьбой.

– Вот же вертихвостка! – сердито прошипел Пробегающий Ток. – Ну мы тебя живо урезоним. Он напрягся и мгновенно припаял её к основанию Патрона. Лампочка дёрнулась и, потемнев от обиды и негодования, погасла, разлетевшись на десятки маленьких осколков.

– Фи, что это?! – зашатался, слегка крошась и осыпаясь пылью, Патрон, глядя на приставшие к нему металлические усики с кусочками стекла. – Уберите от меня эту гадость! Мне нужна новая подружка горячая и светящаяся!

Но, увы, его, вместе с остатками Лампочки, выбросили за ненадобностью. «Вот же неблагодарная, – думал Патрон, – а ведь я из-за неё свою подслеповатую старушку, с которой изначально вместе были, бросил. И, уже совсем рассыпаясь, рассмеялся: «А ведь Лампочка поступила точь-в-точь, как и я сам, только забыла, что это благодаря мне она удерживается наверху».

Он открыл коробку с любовницей. Она вылезла, щурясь и оглядываясь, в новом для себя мире, наполненном коврами, креслами и топчанчиками, тяжёлой мебелью, канделябрами, вазами, статуями и всякого рода безделушками.

– Ты живёшь здесь?! – то ли восхищённо, то ли удивлённо воскликнула молодая дама.

– Да! – честно соврал он, уверенный, что из коробки она никак не могла видеть все их перемещения, и вздрагивая каждый раз, когда она брала в руки то одну, то другую вещь, разглядывая их с разных сторон.

– Здесь такие большие двери! А почему они заперты? Там что ещё одна комната?