Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Мне было до того обидно и грустно, что я просто ни хотела ни о чем думать и, погладив животного по голове, тут же закрыла окно, — Кристен печально посмотрела на меня, ожидая утешения. Но я лишь равнодушно произнес:

— Все случилось так, как и должно было случиться, мисс Раян, расстраиваться тут незачем.

Но даже такой тон, был девушке по нраву и она тут же повеселела.

— Вы правы, мистер Норвингтон, совершенно правы. Неужели сейчас, сидя здесь с вами, я буду расстраиваться из — за того, что прошло много времени назад. Этого не вернуть и не исправить и гробить свою настоящую жизнь из — за прошлого, это удел глупцов, — Кристен замолчала. Она и вправду любила размышлять на знакомую ей тему вслух. Главное — чтобы хоть кто — то выслушивал ее.

«Меня разбудил спокойный голос старушки Кларенс:

— Доброе утро, Кристен, нам сейчас принесут завтрак и тебе пора просыпаться.

А затем послышался как всегда недовольный хрип мистера Бэнкса:

— Тебе пора замолчать, Кларенс, ты только и делаешь, что болтаешь.

Пожилая женщина чуть вздрогнула от его резких слов так, что скрипнула кровать, но я решила просто не придавать этому вида. Я, наконец, смогла разомкнуть слипшиеся глаза и сразу же взглянула в окно.

На стеклах все еще остались капли от недавно пройденного дождя. Но сам дождь все же решил покинуть нашу местность, ибо и так он надолго задержался. Солнце вышло из — за туч, пытаясь, как можно скорее, высушить промокшую улицу.

Я невольно вспомнила про мою не совсем удачную прогулку прошлым вечером, и тут же мое настроение скатилось до нуля. Та прогулка вызвала во мне вовсе не восторг, а какое — то разочарование. То ли от того, что мне пришлось быстро расстаться с той дружелюбной стаей животных, то ли от того, что я начинала понимать, как все мне наскучивает.

Посмотрев зловеще на Кристен, чтобы та, наконец, отстала от меня хоть на минуту, я привстала с кровати. Сильной боли уже не чувствовалось. Хоть это было прекрасной новостью, которая смогла поубавить пыл в моей душе. Старушка ни сказала мне, ни слова, а лишь сидела на своей кровати без движений, наверное, опять превращалась в мертвеца. Я знала, что немного обидела ее, но не стала извиняться, чтобы Кларенс снова не засыпала меня своими надоедливыми вопросами и рассказами о своей «интересной» жизни.

— Всем доброе утро, — радостно зашла медсестра, встряхивая своими рыжими кудряшками, — мистер Бэнкс, вы собрали свои вещи?

Мужчина кивнул и, достав из — под кровати старый, жутко пахнущий чемодан, произнес:

— Не слушай эту старую женщину, Кристен, — он указал пальцем на Кларенс и засмеялся. Конечно, ему было весело от того — что он покидает ту жуткую палату, к тому же оставляя за собой противный запах старины. Наверное, я бы тоже была в наилучшем своем настроении, если бы не знала, что мне придется провести с Кларенс хоть минуту наедине. Старушка гордо отвернула голову, сказав куда — то в сторону:

— Мы с тобой еще увидимся, Бэнкс.

Она произнесла это так, будто мистер Бэнкс должен был ей несколько сотен долларов, а старику подобное с ним обращение явно нравилось, и он что есть мочи рассмеялся Кларенс прямо в лицо.

Смех его был довольно неприятным, однако во мне он вызвал положительные эмоции. И вовсе не потому, что я также не взлюбила Кларенс, хоть она и была весьма надоедливой особой, просто от чего — то мне стало намного лучше. А может это росто мелкими шагами приближалась истерика.

Наконец, за утро мне удалось улыбнуться. И это улыбка вызвала у меня, хоть какие — то эмоции. Мистер Бэнкс и Кларенс явно не ладили между собой. Он был слишком ворчлив и сух, по отношению к людям. Она же наобарот, была дружелюбной и заботливой. Но все же я точно знала, что между ними вовсе не ненависть. Они были похожи на вечно дерущихся брата и сестру, но внутри любящих друг друга. Хотя, с каких это пор я начала рассуждать о любви и чувствах других? — девушка непонимающе поглядела на Розалинду. Та, видимо, давно уже проснулась, и, открыв один глаз, с интересом наблюдала за Кристен, не подавая виду, что уже не спит. Однако, хитрая собака!

— Все мы когда — то задумываемся об этом, Кристен, — вяло произнес я, и невольно вспомнил какого это — любить. Хотя, я не хотел вовсе вспоминать об этом и, тут же прогнав от себя эти неприятные размышления, продолжил, — так, что было дальше?

Девушка еще несколько секунд подумала. Может, над ответом, может, продолжала размышлять о чеувствах, но это не так важно. Главное, что я снова смог услышать ее тихий голос: