Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Я заметил, как лицо девушки резко изменилось. Из капризного ребенка Кристен превратилась в ворчливую старую женщину, которая вечно была всем не довольна.

Как только Люсинда увидела свою племянницу, чуть привстала, выражая ей уважение и сухо поцеловала в щеку. Кристен явно это не понравилось, и она тут же руковам сорочки с отвращением вытерла оставшийся след красной помады на своей щеке.

Миссис Пристли наиграно засмеялась такому поведению девушки. Хотя при этом чувствовала себя виновато. Да, она ощущала свою обязанность перед Кристен. Это было видно сразу. И мисс Раян это тоже ощущала, чем и решила попользоваться. Однако Кристен была еще той злюкой.

Увидев, как окружающие с испугом поглядывают на них, женщина перешла на шепот.

Мне совсем ничего не удалось услышать, что говорила Люсинда. Но, по — моему, Кристен совсем не обронила, ни слова, чем, обидела свою тетушку.

Я совсем не мог видеть, ни Люсинду, ни Кристен. Рабочие сновали из комнаты в комнату, загораживая мне вид на них, и я все же решил перебраться в более надежное место, дабы миссис Раян не заметила моего присутствия.

Наверное, это выглядело не только смешно, но и глупо. Я скрывался от женщины, хотя сам уважаемый доктор. Однако со мной было определенно, что — то не так, будто я тоже начинал себя вести как сумасшедший.

И вот уже через несколько секунд возле меня стоял шкаф с белыми простынями, который закрывал полностью мое тело. Но лишь изредка я выглядывал из — за него, чтобы следить за их разговорами и эмоциями.

Да, признаюсь, что подслушивать — не самый лучший способ узнать суть разговора. Но мне ничего не оставалось делать, как прятаться за углом, подобно голодной крысе.

Некоторые работники больницы смотрели на меня с таким подозрительным видом, будто я и сам пациент своей клиники. Меня иногда даже охватывало такое непонимание, будто я на самом деле сумасшедший. Но когда работники, молча, улыбались мне, поглядывая на миссис Пристли, это непонимаение тут же уходило.

Люсинда сидела ко мне спиной, так что я, к сожалению, не мог увидеть выражения ее миловидного личика, когда она что — то произносила. Не знаю, видела ли меня Кристен. Но я заметил, как она порой поглядывает на меня, но не придает этому никакого значения. За это я был ей благодарен. Хотя, возможно, она так и не поняла, что за ними следили.

Миссис Пристли протянула свою бледную руку через стол. Кристен сделала то же самое, и они пожали друг другу руку, как это делают люди, заключающие важные деловые договоры. Люсинда как можно тише прошептала:

— Кристен, тебе здесь плохо?

Девушка поджала губы, стараясь не заплакать, но все же горькая слеза покатилась по ее пухлой щеке. Кристен тут же отдернула руку от Люсинды, чтобы вытереть ее, но разрыдалась. Все же, давно я не видел таких крупных слез.

— О, милая, не нужно плакать, — начала успокаивать ее Люсинда и пододвинула стул ближе к маленькому столику, издав противный скрежет, — скоро ты поправишься, и мы снова будем жить вместе, как и раньше. Женщина нагнулась к столу, стараясь быть ближе к племяннице. Напухшие красные глаза Кристен показывали свое недовольство и даже злобу.

— Я здорова, — твердо произнесла она и взглянула в лицо Люсинды. Затем она робко опустила глаза, понимая, что снова сказала бред. Миссис Пристли от чего — то молчала, видимо, пытаясь понять дальнейшие действия Кристен. Но по девушке нельзя было определить, что она чувствовала. Она лишь с грустью смотрела на других пациентов, которые также сидели за своими маленькими столиками и играли в настольные игры. Мимо проходили работники больницы, сестры носили постельное белье, одежду из комнаты в комнату, привлекая внимание Кристен.

— Я знаю, солнце, но тебе придется потерпеть совсем немного. Как только твой доктор будет уверен, что с тобой все хорошо, я тут же заберу тебя, обещаю.

Слова Люсинды даже для меня звучали неправдоподобно, и я заметил, как девушка невольно оскалилась, не веря в сказанное.

— Ну, — женщина чуть пригнулась к столу, чтобы как следует рассмотреть лицо племянницы, — Кристен, тебе лишь нужно понять, что все, что ты говорила мне — это всего лишь твои выдумки. Если ты сама не хочешь поправиться, другие в этом бессильны. Если ты, конечно, не хочешь пить противные и невкусные таблетки изо дня в день.

Кристен заулыбалась, и уже с легкостью посмотрела на свою Люсинду.

— Но тетушка! Ведь это было по правде! Или вы хотите, чтобы я отказалась от того, что видела? — голос девушки все больше преобретал грубый характер. Она любила Люсинду и, наверное, даже простила бы ее за то, что та отправила ее в психбольницу. Но отказаться от своих слов Кристен не могла. Просто это было не в ее правилах. И это мне даже нравилось в мисс Раян. Хотела бы она поскорее покинуть клинику — ей бы это удалось через несколько дней. Но, девушка или же и впрямь все то видела, о чем рассказывала мне изо дня в день, или же она была очередным безнадежным шизофреником, мнившим себя избранным.