Хелен Джонс - Если ты мне веришь

— Конь жутко захотел пить после моего угощения и, пока он уталял свою жажду, я смотрела на луну, то озеро и на него. Это было волшебно. Да, именно это слово и подходит ко всему тому, что я видела. Вы представить всего этого, конечно же, не можете. Ведь это так нереально, но я действительно была там. И никто не сможет меня заставить отказаться от моих слов. Я была там, видела то существо, озеро, ту ночь. Лишь глупец сможет противоречить сам себе. Девушка снова взглянула на меня, ожидая моей реакции на сказанное, но я лишь пожал плечами:

— Это ваше право, Кристен. Если вы и вправду видели это, значит, так оно и было. Я не сомневаюсь в этом, — я говорил это спокойно, ровным тоном, ничуть не волнуясь. От своих слов даже мне стало непонятно: говорю ли я правду или снова лгу. Мне стоило бы разобраться, наконец, в себе, а уж потом помогать другим. Но я не мог совладать с тем, что постоянно говорю неправду. Но только не за тем, чтобы кому — то навредить, а наобарот, чтобы тот, кому я вру, стало лучше, естественно, благодаря моей лжи. Однако, как это часто случается, ложь не всегда способна помочь. Она лишь рождает новые незаурядицы, новые конфликты.

Девушка совершенно не обратила внимания на мой ответ. Видимо, он ей был не столь важен, как ее рассказ. Она спешила зачем — то рассказать мне все, что с ней произошло, ни упуская ни единого момента. И тут ко мне пришла мысль: а важно ли вообще мисс Раян мои ответы? Или же девушка просто так спрашивает меня о чем — либо, чтобы улучить время для своего отдыха.

Но эта мысль быстро покинула меня. Чему, если быть честным, хотя я не часто таким бывал, я был благодарен. А помогла мне в этом сама Кристен, которая все также продолжала свою историю:

— Когда конь напился вдоволь, он снова прильнул к земле, чтобы я без особых усилий смогла взобраться на него. Мы снова взмыли в облака. Скорость была просто бешенная. Мои волосы спрятались за спину, свободно паря. Кофта наполнилась воздухом и, казалось, я вот — вот разожму руки, оплетенные вокруг шеи животного, и вылечу. Мое тело переполнял не только страх, но и восторг. На лбу я ощутила несколько капель пота, а по спине пробегала то и дело дрожь.

Мы летели со всей силой, на которую только способно это существо. Оно редко взамихавало крыльями, но было чувство, что встретив на пути что — то твердое, от нас бы ни осталось и следа.

Конь стал переварачиваться, словно вкрученный болт. И это меня пугало еще сильнее. Я так вцепилась в тело животного, что еще бы несколько миллиметров и мои ногти вонзились бы в его тело. Еще бы совсем чуть — чуть, и алая кровь хлынула из него, испачкав белоснежное тело животного и мои замерзшие руки.

Но конь, будто, не замечал боли, которую я ему причиняла. Даже наобарот, оно старалось как можно чаще взмахивать крыльями, чтобы мы, наконец — таки, разбились. Конь словно жаждал того момента. Хотя, мне это казалось и на первом нашем полете. Однако полностью прогнать от себя страх и сомнение мне не удавалось. Тем более, меня пугало то, что животное могло сделать все, что угодно, я ведь совершенно ничего о нем не знала! А именно по поведению того зверя, можно было судить о нем, как о безумном самоубийце, хотя, это и не совсем подходит описанию животного.

После нескольких таких круговоротов, у меня закружилась голова. Вот тот страх мне действительно не сравнить ни с каким другим. Руки слабели, и я не могла больше удерживать себя. Я чувствовала, как пальцы медленно разжимаются и скользят, царапаясь о шею коня. Но ивотное продолжало крутиться. И тогда я точно была уверена, что пришел мой конец.

Но тут конь будто осознал всю важность происходящего и резко остановился, «вися» в воздухе. От неожиданной остановки мое тело перевесилось вперед, и я уткнулась лицом в затылок животного.

Голова перестала кружиться, и я снова была готова к полетам. Все вокруг в мгновение прекратило свой бешеный вальс и тут же встало на свои места.

Но вот животное, решило, что на этом нам нужно было закончить нашу прогулку. Мы постепенно теряли высоту, оказываясь все ближе и ближе к парку. Наконец, когда я оперлась ногами о землю, я могла ни о чем больше не волноваться.

Сердце долго еще не могла прийти в нормальный ритм, дыхание было прерывистым, ноги и руки дрожали, но на лице красовалась широчайшая улыбка, которую я без труда обозначила на своем лице, выражающая огромную благодарность животному. И она держалась довольно долгое время. Я просто не могла никак закрыть рот, убрать ту улыбку, которая вскоре начала меня даже раздражать.