Хелен Джонс - Если ты мне веришь

— Наверное, это большая массивная собака? — высказалась она, — вам подходит собака крупных размеров.

— Да, это так, — согласился я, — вы знаете, как выглядит Эштрельская овчарка?

Девушка покачала головой:

— Может, вы мне ее покажете?

Я тут же смутился. Наверное, зря я сказал ей про собаку. Нужно было ответить, что у меня никого нет, тогда бы и проблем не было. Но что — то менять было поздно.

— Да, конечно, я могу ее сфотографировать, если вы хотите.

Девушка запрыгала от счастья, как маленький ребенок. Конечно, сидя в четырех стенах целыми днями будешь радоваться каждой мелочи, происходящей за день. И как вообще пациенты выживают тут? День тянется за днем, с тобой рядом лишь кровать и окно, на которой наставлена решетка. Однообразие. Тошнота. Сумасшествие. Как можно еще выразить словами день пациента психиатрической больницы?

— А вы можете ее привести сюда, ко мне? — неожиданно спросила девушка и многозначительно взглянула на меня. Она вообразила, будто я волшебник, который исполняет все ее желания. Меня это слегка разозлило. Нужно срочно было перейти снова к ее истории.

— Итак, мисс Раян, что было на следующий день? — перевел разговор я и сделал серьезное лицо, прищурив глаза. Кристен, видимо, сразу распознала мой уход от темы и рассмеялась:

— Мистер Норвингтон, вы не умеете переводить разговоры. Ну, ни капельки, — девушка снова расхохоталась, — вам срочно нужно этому научиться, иначе из вас не получится никакого доктора, — Кристен продолжала смеяться и тоже сщурила глаза, изображая своего доктора. Лицо девушки раззадорило меня, и я тоже чуть посмеялся.

— И как же, по — вашему, я должен уходить от темы? — проговорил я, и тут же понял, что меня развели. Кристен еще громче рассмеялась.

— Вот вы и ушли от темы, доктор, — сквозь смех выговорила девушка, держась за живот. Она смеялась еще несколько минут, пока на ее глазах не стали появляться слезы, — учитесь у меня, — гордо произнесла она.

Я почувствовал, как краснеют мои щеки, и как можно незаметнее закрыл их руками, будто старательно наблюдаю за Кристен. Она, наконец, успокоилась и сделала глубокий выдох.

— Вы меня здорово рассмешили! Я не смеялась так уже достаточно давно, — Кристен снова заулыбалась, но не была намерена снова смеяться во весь голос. Это меня успокаивало.

— Так, вы можете привести Розалинду и познакомить со мной? — еще раз спросила девушка, но более серьезно. Она точно была намерена услышать краткий, но ясный ответ: «да» или «нет».

— Вы должны знать, Кристен, что это не позволено, — как можно мягче сказал я, чтобы не обидеть девушку, — так что нет, — я виновато вздохнул и взглянул на нее.

Кристен сидела, спрятав ладошки под ноги, голова была опущена до самого живота. Свисающие к полу волосы, подобно мелким змеям старательно закрывали глаза девушки. Но я прекрасно видел ее надутые губы. Так она давала знать, что обижена.

— Кристен, — начал я, но девушка не дала мне договорить:

— Я понимаю, мистер Норвингтон, можете не объяснять, — она печально улыбнулась. Не знаю, играла ли Кристен со мной в очередную ее «игру», или действительно была огорчена все этим. Но не мог же я привести собаку в клинику. Это просто не возможно! Меня тут же выгонят с работы. Нет, Розалинда там точно не появилась бы. И пусть мне было больно смотреть на расстроенную девушку, я четко знал, чего делать можно, а чего нельзя, дабы не вредить и без того нарушенной психике пациентов. К тому же, я ни как не хотел, чтобы этот самый вред причинили Розалинде сами пациенты.

— Кристен, вы намерены сегодня еще что — то рассказать или отложим это на завтра?

Я чувствовал свою вину перед девушкой. Мне ее было так жаль! Я прекрасно понимал ее желания, но ничего не мог с этим сделать. Во всяком случае, я не был ей кем — то, кто исполнял ее капризы. Я всего лишь доктор, и моя обязанность лечить больных.

Мисс Раян покачала головой, сидя все в том же положении.

— Тогда, до завтра, — бодро сказал я, пытаясь развеселить девушку. Но она лишь повторила свою огорченную улыбку. Я не решился ничего больше ей сказать, чтобы не дай бог, сделать хуже.

Настроение было просто ужасным. Я весь вечер думал о Кристен, о ее небольшой просьбе. Она ведь была самой молодой пациенткой в нашей клинике. Неудивительно, что ей хочется многое увидеть в своей жизни, но она вынуждена сидеть в четырех стенах. Но, ведь это был ее выбор! Она сама себя затащила в клинику, значит там ей и место.