Илья Павлов - Зеленая лампа

— Надо, надо спрашивать! — злилась Борисова. — Не переломились бы паспорт показать.

— Ах ты, Господи, ну не допетрила я! Как-то всё так быстро произошло, так этот усатый всё ладно да складно обставил. Увалень-то молчал больше, а тот, с черными глазищами, соловьем разливался! Я им сама помогла до «УАЗика» собак довести, поводки и ветпаспорта из рук в руки передала. Договорились, что завтра с ними созвонюсь: спрошу, что да как. И всё. Всё!

Под этим Катькиным «всё» подразумевалось нечто странное и одновременно страшное, какое-то вычурно-сюрреалистическое. Если бы Натаха сама, собственными глазами не увидела этот светло-зеленый мешок…

— Сотовый телефон, с которого они мне звонили, не доступен. Визитки — полная лажа. Фирмы такой нет, а телефоны вообще левые. И это ведь надо было всё так придумать?! Зачем? Ради чего, скажите мне? Что я им такого сделала?! А?

— Кать, да не реви ты! И без того тошно. Ты тут ни при чем! Эти подонки — больные на всю голову люди. Уроды, ироды! Мы в полицию обязательно обратимся — за жестокое обращение с животными и за мошенничество по головке не погладят! — вещала Борисова. А потом добавляла:

— Я вот только одного не понимаю: ну как можно умудриться номер их машины не запомнить? А?

— Да не обратила я внимания! — оправдывалась потерпевшая. — Визитка в руках — значит, всё в порядке. Вот как я думала.

Катька окончательно убедилась, что ее обманули, к вечеру четверга — через сутки после того, как она сама помогла затащить своих скулящих подопечных в серую машину. Прошла еще ночь, и утром случилось это. Муж волонтерки уходил из дома раньше всех — спешил в свое КБ на завод. У порога он наткнулся на мешочек зеленого цвета и на автомате заглянул внутрь. Если бы не шок, он бы, возможно, сообразил, что возвращаться в квартиру назад не надо, что звать жену и молча совать ей в руки находку совсем не стоит. Катька собирала детей в школу, уже опаздывала и прибежала на зов впопыхах. Затем, нахмурившись, взяла мешок из рук мужа, раскрыла его и… завыла. Закричала страшно — так, как никогда не делала при муже.

В тот день дети опоздали в школу (в итоге их просто выпроводили — от матери подальше), а взрослые на работу не пошли вовсе. Муж позвонил в свое бюро и попросил отгул, а затем несколько часов ходил по квартире за женой, словно охранник — за президентом. По всей квартире воняло валерьянкой, пустырником; супруг, как заведенный, просил Катю «лечь и полежать — отдохнуть, успокоиться». Но та ходила по кругу, садилась в кресло и вставала вновь, садилась и вставала — и никак не могла остановиться.

— Я виновата! Я виновата. Куда смотрели мои глаза? Почему никто мне не подсказал? Почему?! Рози, они даже Рози не пожалели, сво-ло-чи!.. Изверги! Нелюди! Даже Рози… Слышишь?

В мешке аккуратно — будто на продажу — лежали три отрубленных собачьих хвоста, два больших и один поменьше.

***

Основательница группы действительно написала заявление в полицию. Вместе с Катькой они даже ездили к участковому.

— Знаешь, чё-то я не особо впечатлилась, — признавалась Натаха. Ее левая рука лежала на руле родной «Киа», в правой торчала неизменная длинная сигаретка. — Мне показалось, им просто пофиг на то, что с нами случилось. Не до собачек им, одним словом…

Катя кивала и была мрачнее тучи.

— Ты чё какая? — спрашивала ее Борисова уже в офисе «Домсервиса». — Давай-ка понемногу развеиваться будем. Вина красного хочешь?

Волонтерка с Тухачевского кивнула. Они налили полусладкого в матовые фужеры.

— Давай за то, чтобы нам этих гадов поймать! — предложила Натаха. — Вот мне бы только добраться до них — всю маньячью душу бы вытрясла, честно слово! Не-е, всё! Нас больше на мякине не провести — такой ошибки мы не совершим! Я всю группу по сто раз предупрежу… Кать, ну, брось, что ли! Ведь на тебе лица нет.

— Я… — мать двоих детей отвернулась в сторону. — Наташ, я… Ты, извини, конечно. Но у меня семья… Муж… Короче, я это…

— Нет-нет-нет! — директор «Домсервиса» испуганно привстала с офисного кресла. — Ты не можешь так поступить! Одна небольшая трудность — и лапки кверку? Так, что ли?

— Наташ, не могу, пойми… Мне муж условие поставил: или он уходит, или я завязываю с волонтерством. Мы полночи ругались, говорили, обнимались с ним, — Катька смахнула слезу с уголка глаза. — В общем, договорились так: я помогаю, как смогу, но передержке в квартире — всё, каюк…

Борисова облегченно выдохнула и уронила тело назад в кресло.