Илья Павлов - Зеленая лампа

— В принципе, теть Наташ, это было не трудно… — рассказывала она своей приемной мамаше. — Там же песок. Замерзли мы правда с Белкой, пока до дома бежали. Но все равно — тепло было: солнце светило.

— Солнце светило… — передразнила ее бледная Натаха. — Я, понимаешь, тут только отвечать за тебя взялась, а ты утонуть решила. Господи ты Боже мой!..

Немного успокоившись, Борисова спросила:

— Ты мне только одно скажи, Светик: чего же эта Белка твоя на дне-то стояла и оттуда таращилась? Чё не всплывала, не лаяла, не скулила?

— Не знай! — пожимала плечами светловолосая. — Стояла и всё. Может, лапа за что-то зацепилась?

— Вечно с тобой чудеса какие-то происходят! — Натаха обняла девочку. — Переезжай ко мне, Светик, а? Нам так хорошо будет вдвоем, обещаю!

— Еще немного, теть Наташ, потерпите. Надо мне одной… Побыть там, в бабулиной квартире. Понимаете?

— Ладно-ладно, — леди в красном зажгла длинную сигарету. — Надо так надо. Ты, главное, не заболей у меня. Ноги парила, как прибежала домой-то?

— Ага. Сразу ванну налила. И — под одеяло, — улыбалась девчонка.

— Горе ты луковое. Давай глянем, как дела в группе? Давно не заходили…

О том, что ей привиделось на верху песчаной насыпи, Светик почему-то умолчала. Да и помнила она это всё смутно: какой-то мост, бегущие собаки с кошками… Стресс есть стресс.

— Так. Потихоньку, полегоньку… Да езжай потише! Так… Аварийку включил? Ага. Щас, еще чуть-чуть. С-стоп! — Марат резко открывает дверь серого «УАЗика» -буханки и выпрыгивает на газон. Хлоп! Хлоп! Пневматическая винтовка делает два выстрела и оба раза — удачно. Один оранжевый дротик торчит в загривке черной собаки — той, что похожа на овцу. Другой — в боку той, что поменьше. Шавки взвизгивают и дают стрекача по диагонали — убегают в соседний двор. Усатый мужчина спокойно забирается назад в «буханку».

— Всё клёво. В яблочко прям, — басит толстый водитель Серега. Марат кивает, улыбается и просит закурить.

— Минут через десять-пятнадцать подействует. Там доза лошадиная. «Адилин-супер», брат, это мощь! — говорит усатый и глубоко затягивается. Затем чуть приоткрывает окошко и кольцами выпускает дым в зимнее небо. Начинает вечереть.

— Ты давно работаешь в «Автодорсервисе»? — спрашивает Серега и зевает.

— Не-а, — усатый посматривает в сторону двора, куда убежали собаки. — Третий месяц. Но я быстро учусь.

Несмотря на свое автомобильное название, год назад именно эта контора выиграла муниципальный контракт на отлов бродячих животных.

— Ага, — кивает водила. — Мне с тобой нравится ездить. А то эти — из другой смены — всё чего-то телятся, ждут — пока стемнеет. И потом мы полночи с ними возимся, ищем, грузим, на свалку отвозим. Говорят: типа, дети, женщины нервные увидят, всё такое…

— Похер дети, — быстро отвечает его собеседник. — Когда я мальчишкой был — с соплями зелеными под носом, я и не такое видал. И жив-здоров, как видишь. Ничего со мной не случилось… Ну чё — пошли?

— Ага. Щас только мешки возьму! — Серега достает большие светло-зеленые мешки для строительного мусора, и они идут искать шавок. Одна закоченела прямо на детской песочнице, другая — за гаражами. Двое мужчин, одетые в камуфляж, быстро упаковывают трупы и закидывают мешки на плечо.

— Вы что же тут делаете, а? — откуда-то сбоку к ним вылетает молодая женщина без шапки: видно, торопилась.

— А чё такое? — с протяжкой спрашивает ее Серега.

— Это вы их… отравили? Вы знаете, сколько минут вот эта черненькая здесь в судорогах билась? Знаете, как она выла?! Все дети видели это, все плакали… — голос у женщины дрожал.

— Слышь, ты, — Марат перекидывает мешок на другое плечо. — Замерзнешь, сучка. Иди в подъезд, а то щас сами погреем тебя — вон в машине.

Подкрашенные глаза расширяются от изумления и ужаса. Мужчины делают шагов пятнадцать, прежде чем остолбеневшая начинает кричать им вслед.

— Я вас найду, я жаловаться буду! Я сейчас мужа позову! Гады! Сволочи!

Усатый продолжает идти не оборачиваясь. На губах играет легкая улыбка.

— Здорово ты ее отшил! — Серега включает первую передачу, и серый «УАЗик» трогается. На дне их автомобиля параллельно пассажирским скамейкам штабелями уложены больше десяти светло-зеленых мешков. Каждый потом отметят и — долой с глаз, на свалку. А им за эти отметочки премия полагается.

— У меня опыт с такими бабищами общаться, — Марат снова закуривает. — Они только такой язык и понимают…