Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

– Ты пробовал читать его книги?

– Занимательно, но к его стилю надо привыкнуть, проникнуться, что ли. Жене понравилось.

– Честно говоря, я даже не знал, что среди нас учился писатель. Придётся почитать. О чём он пишет?

– Ну, о чём? О чём и все, о любви, точнее, о её недостатке. Стиль у него такой вывернутый, оригинальный. Помнишь, он всегда был таким, странным. Всё выделиться хотел, но не знал, каким образом.

– Да, я помню, всё сценарий какой-то писал. Я тогда так и не понял, о чём было кино.

– Как он мне сам объяснил, рефлексия – это его способ отражения личности, через предметы, через других людей, через их разговоры. Когда образ возникает сам по себе на фоне текущих событий и обстоятельств.

– Ну, и как? На хлеб хватает?

– С трудом. Монополия даже в искусстве. Жаловался, что писатели теперь тоже бренды, что вся литература сейчас в стране держится на одной женщине. Те, кто не попал под её редакцию, не в контексте. Одна женщина диктует всей стране вкус.

– Его послушать, прямо заговор какой-то.

– Я тоже ему так сказал.

– А он?

– Это не заговор, это бизнес. Одно издательство на всю страну, один редактор, она же начальник цеха писателей, начальник литературы. Очень удобно.

– Ты знаешь, что такое принцип ЛДЦ? На этом построено всё телевидение и литература тоже.

– Нет.

– Лох должен цепенеть. Если этого нет, то издательству неинтересно. В общем, он ушёл в самиздат, сам выпускает, сам продаёт, сам развозит по книжным свои книги, если те возьмут. Там тоже за полки платить надо. Теперь место стоит денег, а не товар. Сказал, что пишет на старой печатной машинке по ночам и не даёт спать жене. Чёрт меня побрал спросить, почему он новую машинку не заведёт. Потом Клим мне начал рассказывать о разнице, тебе это интересно?

– Да.

– Шила, а тебе?

– Машинки всегда меня интересовали, – взяла она в руки заварочный чайник. – Кому чаю подлить? – обслужила она наши чашки, воспользовавшись пробелом в разговоре.

Марс начал в подробностях объяснять, в чём была разница печатных машинок, будто он сам решил завести такую, что ему мало было заводить по утрам свой мерседес, что теперь по вечерам он надумал заняться писаниной. Все слушали вполуха о том, что механика громкая, что мембранная намного тише, почти как ноутбук, но она медленная на срабатывание и тугая, что у неё ножничная клавиатура вполне мягкая, но вертикальный ход самый маленький, что в идеале иметь специальную профессиональную клавиатуру, там совмещённые технологии механики и мембраны и срабатывание происходит не за счёт замыкания контакта плюс-минус, а за счёт сопротивления пружины при нажатии, изменяется геометрия пружины – изменяется сопротивление, и происходит срабатывание.

– Но такая клавиатура пластмассовая стоит денег, которых книги Клима пока не приносят, – подытожил Марс и улыбнулся чувством исполненного долга.

Меня не удивило, что Марс всё это смог запомнить, он ещё в школе отличался дикой памятью, которая могла впитывать столько воды, чтобы затем выжать её в нужный момент на том же экзамене. Точно так же он запоминал шахматные партии, стоило ему только взглянуть.

Пауза снова настигла нас, будто мы все разом бросились разбирать свои печатные машинки, выдавали мысли в головах наших, чтобы узнать, какая там клавиатура, мембранная или механическая, чувственная или чёрствая.

– Мне уже ехать пора, – посмотрел на своё запястье Марс. Стрелки заставили его подняться из-за стола:

– Я в Пекин сегодня, туда и обратно, в общем, буду через полтора дня.

– Мы уже съедем к тому времени, наверное.

– Вы не торопитесь. В общем, я позвоню, как прилечу.

Он пожал мне руку и приобнял, Марс всегда так делал, это была его фишка. И было что-то тёплое, дружеское, мужское в этой просто его привычке. Шилу он тоже обнял и поцеловал в щёку, и, как мне показалось, передержал её тело больше приличного. Шила улыбнулась, посмотрела на меня и выскользнула из его крыльев.

«Хочешь…» – что только не предлагал женский приятный голос, пытаясь всеми альвеолами донести своё, но адресат не отвечал, видимо, не хотел. И нечего было уговаривать, понятно, что тот хотел другую, да и нужны ли будут после такие владения, что потом с ними делать? Разбить сады, посадить детей, а из осколков сделать клумбы на свежую могилку твоей любви. Всё-таки взаимность остаётся по-прежнему самой важной деталью в этом бескорыстном, на первый взгляд, чувстве, и даже когда она есть, не факт, что она от вашей модели, от вашего кузова отношений. Ты прошёл тест-драйв и побежал в загс, но этого тоже недостаточно. Пробег, совместный пробег, только он сможет внести ясность, насколько хорошей была сборка, насколько идеально были подогнаны детали ваших предыдущих автопробегов.