Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

– Ты безусловно права, но ты же умная женщина, уступи! Зачем ты с ним споришь?

– Очень трудно тонуть, когда умеешь плавать.

– Это точно, – погрузился я с головой под воду.

Она часто делала всё назло врагам, замечая, что, когда врагов не было, даже дела клеились хуже. И приходилось их придумывать, врагов. Я был ближе всех, и я подходил под образ врага, как никто другой, потому что я её любил и в любом случае не смог бы нанести ей ущерба.

– Что-то ты мне не нравишься, – достала Шила мою голову рукой через минуту на поверхность. – Может, тебе не надо пить эту дрянь, – посмотрела она внимательно мне в глаза. Вернулась к раковине, сплюнула зубную пену, сполоснула рот водой, помыла щётку и воткнула её в стакан.

– Надо закончить курс.

– Который день уже без настроения.

– Хотел выспаться и не дали.

– Сегодня?

– Нет, вчера не дали, а сегодня не выспался.

– Бедненький. Хочешь, я тебе потру спинку?

– А ты умеешь?

– Ещё бы, – взяла Шила мочалку, брызнула туда гель и начала её пенить. – Мать всё время звала отца, и наоборот, потереть спину, когда кто-то из них принимал ванну, сейчас все как-то обходятся сами. Избушка-избушка, встань ко мне задом, а к лесу передом, – передразнила она меня. То же самое я говорил ей в постели, когда надоедала классика.

– О чём ты думаешь? – начала она тереть мою спину с особой нежностью. Будто была дежурной по классу, которая тщательно убирала с доски.

– Вспомнил очередь сегодня на мойку.

Беременность её была неспокойна, Шила нервничала при каждом удобном случае, иногда мне начинало казаться даже, что она получает от этого какое-то удовольствие, либо она пытается спровоцировать, из-за недостатка собственной энергии, чувств, любви. Она меня не любила в эти моменты. «Ты ничего не можешь». «Я не хочу рожать тебе ребёнка, ты не можешь решить ни одной, даже самой мелкой проблемы».

– Какой проблемы, Шила?

– Муравьи, они до сих пор бродят по нашей квартире, как по своей. А ты уже смирился. Как я могу растить ребёнка в таких условиях? Тебе же наплевать. Вот, полюбуйся, – показала она мне вещдок, который полз себе спокойно по стене.

– Пободаемся? – убил я муравья пальцем и попытался вернуть жену в чувства. Обычно эта игра помогала уладить конфликт, по крайней мере раньше помогала.

– С муравьями бодайся.

На следующий день я вызвал бригаду в химзащите, они залили всю квартиру какой-то отравой. Три дня мы жили у Марса. И это было как на другой планете. Марс с супругой жили за городом в своём доме. Оказывается, я напрочь потерял способность спать в других домах. Шила тоже. Она ворочалась, она просыпалась то и дело, откликаясь на любой звук, будь то шум тяжёлых шагов Марса или металлический звук щеколды в туалете. К тому же скрипели половицы лестницы всякий раз, когда кто-нибудь спускался вниз. Мы спали на первом этаже, хозяева на втором.

– Ты мог бы сказать им, что мне стоит труда уснуть, когда я просыпаюсь ночью от их бесцеремонности.

– Мы же в гостях, Шила.

– Я поняла. Ты ничего ради меня сделать не можешь.

– Ну, что ты хочешь, чтобы я сейчас пошёл в их спальню и начал разбираться, кто скрипит в ночи?

– Я ничего уже не хочу. Ничего, понимаешь.

В итоге я тоже не спал. Я лежал, уткнувшись в потолок глазами.

– Человек человеку – эгоист. За что мне такое наказание? Все люди как люди, счастливы даже. Что ты молчишь?

– Шила, а помнишь, как ты делала мне массаж своими щеками?

– Ты идиот что ли?

– Да, я до сих пор в тебя влюблён. Ты, кстати, тоже иногда смеёшься по ночам громко, – пытался я поднять ей настроение.

– Тебе показалось, я так плачу.

За окном по улице прокатился рокот. На хорошей скорости пропыхтел мотоцикл. Кто-то испытывал свои нервы на прочность, а заодно и нервы соседей.

– Если бы ты смеялась, как Харлей Дэвидсон. Я бы мог слушать тебя всю ночь.

– Найди себе женщину с храпом.

Я встал с кровати, накинул штаны, куртку и вышел на крыльцо. Звёзды вылупились на меня, будто никогда ранее не видели людей. Они были начищены до блеска. Я вспомнил, как мы натирали пуговицы на шинели в лётной школе, в которой учились вместе с Марсом. Как я запрыгивал к нему на спину неожиданно и кричал: «Я на Марсе. Я марсианин». Если настроение его случалось не очень, то он скидывал меня тут же, а когда он был на позитиве, пробегал со мной ещё несколько метров, пока я сам не сползал на землю.

Тихо улыбнулся себе и звёздам. Атмосфера была морозной и жёсткой. Лицо мялось о воздух. Природа лицемерила, изображая из себя весну, даже вторник косил под выходной. Я достал сигарету, и на один огонёк в небе стало больше. Хорош понедельник, когда никуда не надо. Будто ограбил банк, только в сейфе вместо денег ещё одно воскресенье.