Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

Утро началось в 5.55 – три пятёрки, как в дневнике красным, только никто не похвалит. В «Пятёрочку» тоже было рано, хотя после вчерашнего выпить уже хотелось.

– С тобой нелегко, а без тебя тянет выпить. Выпить – значит задвинуть часть проблем. Которые выпячивались словно живот, или позвоночник после сорока, всё дело было в том, что давили не только свои, приходилось всё время таскать на себе и государственный геополитический столб атмосферный. Столб, который давил на каждого из нас и падал, словно пизанская башня, норовя накрыть наше благосостояние. «Хорошую башню пизанской бы не назвали». Но мы не сдавались, мы держали сдерживали натиск обстоятельств внутренних и внешних. Мы пытались демонстрировать свой позитив. Как вечный плюс, который надо было поднять на Голгофу. Настроение.

Человек достиг того развития, когда он может, но всё ещё никак не хочет понять, что прежде всего он землянин, а уж потом русский, американец, немец или француз, он безграничен сам по себе, как и мир, в котором родился, что воевать – это вчерашний день, это история (и эта уже тоже перезагружена, кому как было удобно) и это интеллектуально старо. Надо удалить чипы из многоядерных голов тех чинов, которые ещё пытаются заработать на этом деньги, имидж, власть. Их в инфекционное отделение, у них вирус милитаризма, флешку воткнуть другую, отобрать у них миску, кормушку.

Далёким мерцающим костром горела в небе звезда я же словно спустился в лес в поиске дров, костёр почти догорел. У кострища все ещё теплился запах жареного мяса. Во дворе трава, на траве роса и дрова. Я кинул в угли пару щепок, найденных рядом, будто приманку для ловли огня, тот не обратил внимания. Я зашёл в прихожую дома, где дежурно мерцала жёлтая лампа, нашёл там, на полке газету. Словно привыкшие к ранним пробежкам, едва увидев текст, глаза побежали по строчкам. Будто не текст это был, а стадион. Газета трещала по швам, о санкциях и о Крыме, который был полуостровом, теперь полуроссийский, потому что татар тоже никто не отменял. Газеты, сколько я себя помню, всегда пугали войной, обычно из газетёнки разгорается костёр (я тоже хотел ею разжечь огонь) и вовсе не из пресловутой «Искры», искры повсюду, сыплются прямо из глаз (стоит только замкнуться на ком-нибудь, и пропал). Многие бы тогда прикуривали глазами, как та девочка – «Воспламеняющая взглядом» у Стивена Кинга. Я смял популярное чтиво и поспешил к увядающему огню. Бумага моментально была съедена пламенем. Подбросил ещё немного дров посерьёзней. Я смотрел на костёр, он на меня любопытно. Он моргал беспрестанно, словно дразнил, как испорченный светофор, переключаясь с красного на жёлтый и снова красный, не давая мне переключиться на что-то другое, «никаких зелёных, стоять здесь», словно кто-то важный ехал по трассе, как этим утром, когда я застрял в пробке кортежа с мигалками. В этот момент никто не мог двигаться кроме него. Огонь любил меня страстно, я кормил его ветошью. Я боялся, одёргивая руки, его языки лезли их целовать, но секс был бы лишним в этой дружбе.

– Не сходи с ума, там одиноко, – начала повторять в бульоне рассвета какая-то заботливая птица.

– Время не подскажете? Хотя бы примерно.

– Могу сказать только примерно…

– Не томите.

– Вторник.

Два раза прокричала громко птица.

«Вторник, как второй мужчина: появляется для того, чтобы быстрее забыть понедельник», улыбался ей кофе из чашки. Глядя на эту улыбку, девушка понимала, что умение радоваться жизни самое необходимое из всех. Никто не сможет этому научить, только сама себя. «Ему было проще, он был любовником, а я любила». Иногда мне хотелось оставить ему на шее засос, чтобы остальные женщины видели, что занято, что моё, что заГублено. «Любовник, кто бы мог подумать, у меня». Чем чаще я мысленно выставляла его за дверь, тем тяжелее был его чемодан, набитый моей любовью.

– Поднимите мне веки! – произнёс он сквозь сон.

– Похоже на рекламу салона красоты.

– С немудрёным названием «Вий».

Я попыталась поднять ему одно веко. На меня посмотрел круглый, как циферблат, белый зрачок:

– Время не подскажете?

– Зачем вам? Будьте лучше счастливы, – опустила обратно.

– С такими снами куда уж.

– А что тебе снилось?

– Будущее. Несчастное какое-то. Пасмурное.

– Да. Счастливые люди, как правило, не знают, что будет завтра, и, как правило № 2, не зацикливаются на том, что было вчера. Неужели тебе надоело быть счастливым?