Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

– Для счастья мне не хватает кофе. Кофе будет? – открыл он глаза и увидел Шилу.

– Кофе будит, если хороший.

– Ну, и? Не вижу действий. Я вижу, девушка чем-то взволнована. Дай, я приласкаю твои мысли.

– Что могло бы случиться сегодня, начни я день не с кофе, а с шампанского?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Семь утра. Встаю ради чашки кофе, а потом не замечаю, как день прошёл. И так каждое утро. Где всё самое потрясающее, ради чего мы родились? Сколько можно ждать?

– Самое потрясающее случается, когда ты этого не ждёшь, и уж тем более не стоишь за этим в очереди.

– Ты сейчас в какой очереди? – поцеловала его Шила в волосатую грудь.

– За шампанским. Что у нас есть к шампанскому?

– Ванна.

– Сейчас наберу.

– Не, чуть позже, когда я доеду до работы. Мне уже бежать надо.

– Что, даже чаю не выпьешь?

– Я в 9 утра должна уже работать.

– Что за глаголы «должна», «работать»?

– В данном случае это не глаголы, это форма существования.

– Что за форма такая? Надо её скидывать скорее.

– Я бы с радостью, но как?

– Я тебе помогу.

– От тебя дождёшься. 7.15 утра, а меня ещё никто не поцеловал.

– Ты чего кричишь? – толкнула меня в постели жена.

– Опять приснилось, что меня повторно забирают в Армию. Я им объясняю, что я там уже был, что это какая-то ошибка. А мне говорят: «Ты смотрел фильм “12 лет рабства”?» – «Да, при чём здесь это? По какому праву вы меня забираете?» – «По факту, посмотри фильм, ты всё поймёшь».

Рассказывал я свой сон Шиле, хотя она слышала его уже не раз, но всё чаще не слушала. Я понял, что она снова уснула.

Это сновидение преследовало меня давно. Воевать не хотелось, армию смотрел целых два года. Я снимал в казарме койку на первом ярусе. Небо затянуто шинелью, только звёзды пуговиц. Запах шинели въелся мне в голову и теперь снова напомнил о себе, словно воспоминания отрывали какую-то баночку с надписью ДМБ-02, и вот уже кумар войлока заволакивает. Нужен был свежий воздух, чтобы продышать эту армейскую мигрень.

«И здесь звёзды». Я вышел на балкон и долго смотрел на звёзды: «Мой тусклый свет вряд ли сможет до них когда-нибудь дойти». Мой взгляд спустился ниже и стал шарить, словно фонарик по окнам, веки некоторых были задраны, иные светились, пытаясь выйти за рамки. В окнах мерцала новогодняя суета, настоянная на шишках, набитых за прошедший год. Пахло искусственной хвоёй. «Все мечтают светиться поярче, засветиться», – вернулся я к звёздам. Но никто не знает как. Никто не знает, взойдёт ли его звезда или, как максимум, увенчает ёлку бытового общежития, а как минимум пролежит на дне внутреннего океана. Некоторые лучше и вовсе не беспокоить, – вспомнил, как однажды вытащил на берег морскую звезду из средиземной воды. Та была склизкой и холодной, покрытая мелкими щупальцами. Шарм её на суше сразу пропал, на поверку та оказалась серой, беззащитной и тусклой, сразу захотелось вернуть её морю за ненадобностью. Позже я видел, как мальчик выудил её и уже показывал своим родителям.

Луна всё это время наблюдала за мной, она набрала за последнюю неделю. «Конечно, сожрать столько темноты», но была ещё не полной, вполне себе привлекательной. В нашем понимании она питалась тенью, которую бросала на неё Земля. Вдруг сверху, балконом выше, открылась дверь, и на меня посыпались голоса:

– Влюблённость – моё постоянное состояние. Состояние это мне необходимо, чтобы спасаться от душевной нищеты, чтобы быть щедрой и транжирить его на радость. Когда-то я влюбилась в тебя, но сейчас ты стал деревом. А я, дура, не зная, что с этим делать, влюбилась в твою тень.

– Это ты к чему?

– Я говорю, что ты создал из меня свою тень, а потом бросил. Люди бросают тень, – произнесла она задумчиво. Потом улыбнулась. А может, и не улыбалась вовсе, но мне так показалось. Я слушал, как зачарованный, этот красивый диалог.

– Чувствую себя предателем.

– Ты думаешь, что мужчины чувствуют себя предателями, когда уходят от женщины?

– Только настоящие.

– А ты настоящий?

– Да. Я никуда никогда от тебя не уйду.

– Это противоречит всем законам физики, – разглядывала она себя в отражении в окне. – Мужчины всегда тянутся к тем, кто помоложе.

– Когда человек на грани, он попадает в другое измерение, и ему под силу вещи, противоречащие всем законам физики.

– А ты на грани? – пролетела сигаретой комета и скрипнула дверь.

– С тобой иначе нельзя, – помчался ей вдогонку астероид и затворил за собой мизансцену. Она не любила снег. А он ещё был. Снег в апреле навевал в её память бывшего, будто тот звонил, а она не брала трубку, чтобы не накрыло снова. Иногда она мысленно меняла мужчин, не то чтобы она была беспорядочна в связях, просто ей хотелось, поменять тариф. Женщине всегда хотелось что-нибудь поменять, особенно когда не удавалось себя. Этот предлагал своё одеяло, но спать под ним стало слишком душно.