Юлия Монакова - Над студёной водой

Ася потрясённо покачала головой.

– Бедная Вера!.. Как ей, наверное, противно и мерзко было всё это выслушивать…

– Да не говори. Она аж побелела вся. Стоит, трясётся, что и ответить на этот бред – не знает. Ну, Сашка этого говнюка быстро в чувство привёл, конечно.

– А как? – спросила Ася.

– Как-как… Подошёл да съездил ему разок по роже. Тот сразу в отключку, бабы наши – в крик… Особенно официантка убивалась, Марина эта. Ей же наш Андрюха, оказывается, нравится…

– Пф-ф-ф, – пренебрежительно фыркнула Ася. – Тоже мне, секрет Полишинеля! И что, сильно Белецкий его приложил?

– Да я тебя умоляю! Пацанчик просто перебрал, поэтому и на ногах не удержался. А с мордой его смазливой ничего не сделается. Ну, мы его с мужиками подхватили, конечно – и в автобус, да в гостиницу… В номер приволокли и отсыпаться бросили. До сих пор дрыхнет, гадёныш – я же к нему специально пришёл, посмотреть, как он после вчерашнего. Стучал, стучал – не открывает. Наверное, всё ещё в отрубе…

– А на площадке-то что сейчас творится? – спросила Ася, ошеломлённая тем, как много событий пропустила, и даже не зная, радоваться этому или огорчаться.

– Да всё через жопу, – в сердцах бросил Вовочка. – Аурика ревёт полдня, Вера тоже не в форме, Сашка там один за всех отдувается – выкручивается, как может, все сцены на себе тащит.

– Кошмар, – выдохнула Ася. Вовочка ободряюще улыбнулся ей.

– Так что вы с мужем молодцы, что слиняли по-тихому. Надеюсь, брачная ночь удалась?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – она шутливо шлёпнула его мочалкой по плечу.

– Да я и так вижу: глазки сияют, губки алеют… – он добродушно засмеялся. – В общем, можешь не торопиться, красава моя. Всё равно ничего сверхважного там сейчас не происходит.

– Нет-нет, – Ася покачала головой, – я всё-таки подойду к вам чуть позже. Мне и с Верой поговорить тоже нужно. Узнать, как она.

– Ну, дело хозяйское, – Вовочка рассеянно кивнул. – Я побежал. Тогда до скорой встречи! Мужу привет. Он у тебя симпатичный.

– Перебьёшься, – засмеялась Ася, но на душе всё равно сделалось тяжело. Удивительно, но в этой ситуации она сочувствовала всем без исключения. Даже Андрея жалела, несмотря на то, что в общем-то, поступок его был омерзителен и инфантилен. Влюбился мальчик, страдает… Вот и выплеснул накопившуюся злость, боль и ревность. Всех забрызгал. Аурику тоже жаль – ну ведь не прикажешь сердцу, да и в чём она перед Андреем виновата? Они ведь даже не были парой, не встречались… она всегда держала дистанцию, а то, что он себе нафантазировал и додумал – не вина молодой актрисы. Аурика виновата лишь в том, что предпочла другого… Да и как – предпочла? Белецкий ведь тоже ей надежды не давал. Зато огрёб от Андрея по полной – за все свои мифические прегрешения.

Но больше всего, конечно, Асе было жалко Веру. Чистую, искреннюю, добрую и порядочную Веру! У них с Белецким действительно сложились очень тёплые и дружеские отношения, этого сложно было не заметить. Он с поистине братским теплом опекал её на съёмочной площадке, ненавязчиво давал советы, помогал и поддерживал… Вне съёмок они постоянно перебрасывались шуточками и ехидными подколками, но это было настолько… открыто, без какого-то грязного подтекста и малейшего намёка на флирт! Ася не могла даже представить, как Вере сейчас тяжело. Нет, она непременно должна появиться на площадке и утешить подругу, как сможет.

Вернувшись из душевой, Ася коротко рассказала мужу новости.

– Вот дурак влюблённый, – от души посочувствовал Димка Андрею. – Натворил дел… Не представляю даже, как он потом всем в глаза смотреть будет, когда проснётся. Ну, разве что с такого бодунища и не вспомнит ничего…

– А каково будет всем, кто от него вчера наслушался «комплиментов», работать с ним дальше, как ни в чём ни бывало? – вздохнула Ася.

– Что у него в фильме за роль-то?

– Да прямо как в жизни – молодой, пылкий и восторженный романтичный телёночек, – усмехнулась Ася. – Юнкер Александровского военного училища Алёша, случайным ветром занесённый на север Российской империи, влюбляется в младшую сестру главной героини, Лалу – её-то как раз Аурика и играет. В итоге Алёша бросает всё – Москву, обучение, будущую карьеру, семью, друзей… И уезжает вместе с цыганским табором и возлюбленной.

– Разве цыгане выдают своих дочерей за чужаков? – усомнился Димка.

– Да по-всякому бывает. Тем более, если жених хорошо заплатит отцу девушки, богатую свадьбу организует… Но самое главное – важно, чтобы у него был так называемый цыганский дух, «романипэ». Если ему близки цыганские традиции, ценности, культура и законы – тогда цыгане могут признать его за своего.