Юлия Монакова - Над студёной водой

– Не надо так. Мне было приятно это делать.

Ася отступила ещё на шаг, чтобы не поддаться дикому порыву снова кинуться к нему в объятия.

– Спасибо тебе… – выговорила она сдавленным голосом. Затем медленно развернулась, потянула на себя дверь ресторана и через мгновение скрылась внутри.

А в ресторане вовсю продолжалось гулянье. К счастью, все были настолько поглощены незамысловатыми развлечениями, что ни отсутствия, ни появления Аси никто просто не заметил. Она вернулась как раз в тот момент, когда, уступив уговорам женской части съёмочной группы и заручившись одобрением отца, официантка Марина согласилась спеть какую-нибудь старинную мезенскую песню – «пожалостливее», как просили её киношницы. Очевидно, под воздействиям алкоголя всем традиционно захотелось по-бабьи взгрустнуть и поплакать.

Немного стесняясь, но не жеманничая, Марина вышла на середину танцпола. Музыка стихла. Девушка перекинула тяжеленную косу на грудь, упёрла руки в бока и, поведя очами в сторону Андрея Исаева, запела сильным красивым голосом:

– Талантливая девочка, – вполголоса заметила Вера на ухо Асе. – И обрати внимание, как на нашего Андрюху поглядывает…

– Андрей дурак, – с чувством сказала Ася, моментально включаясь в беседу, словно и не она вовсе только что целовалась как безумная у дверей ресторана, словно и не было в её жизни этих нескольких минут пронзительного, горько-невозможного счастья. – Такое сокровище на него глаз положило, а он вокруг нашей гламурной фифы увивается.

– Ну, там ему ловить нечего, – протянула Вера со знанием дела. – Для Аурики он слишком прост и молод. Ей нравятся мужчины постарше и поинтереснее.

– Я в курсе, – хмыкнула Ася, прекрасно осведомлённая о том, что юная актриса продолжает активно охмурять Белецкого – правда, пока безуспешно.

Между тем, отбивая себе ритм туфелькой, Марина продолжала песню:

– Нет, ей-богу, жалко девчонку, пропадёт ведь, – вздохнула Вера. – Сохнет-вянет в этой глуши, привязанная к папочке чувством долга. Как же ей, должно быть, скучно и тоскливо здесь…

Закончив песню, Марина размашисто, по-русски, поклонилась в пол и, слегка зардевшись, с удовольствием выслушала аплодисменты в свою честь.

– Сниму тебя в эпизоде, красавица! – пообещал захмелевший Семён, крепко расцеловав официанточку в обе щёки и, обратившись к ресторатору, попенял ему:

– Что ж ты свою птичку певчую в запертой клетке держишь, Егорыч? Девчонка молодая, ей, наверное, гулять хочется…

– Это у вас в Москве молодёжь гуляет, – вежливо отозвался Василий Егорович. – А у нас парни с девчатами не позволяют себе таких вольностей. Свадьба – так свадьба, а нет – так и нечего друг другу голову морочить.

И, давая понять, что разговор окончен, ресторатор вновь запустил музыку. На этот раз спокойную и расслабляющую – видимо, чтобы все немного остыли.

Ася увидела, как Аурика встала со своего места и павой подплыла к Белецкому, который как раз вернулся в зал.

– Александр, давайте потанцуем? – промурлыкала она.

– Ну что ты, дорогая, – улыбнулся он, – я тот ещё танцор… все ноги тебе отдавлю, лучше не рисковать!

– А вот и врёте! – добродушно отозвалась она. – Я как раз недавно пересматривала «Печаль минувших дней», вы там прекрасно и легко вальсируете!

– Так ты меня на тур вальса, что ли, приглашаешь? – видно было, что Белецкий изо всех сил тянет время.

– Что получится – то и станцуем! – засмеялась актриса. Отказываться дальше было бы уже просто невежливо, поэтому Белецкому пришлось уступить.

Глядя, как он обнял Аурику за талию, Ася с досадой подумала, что этой дурёхе и неведомо, что Белецкий просто неважно себя чувствует. Ему тяжело подолгу находиться в душном помещении, а тут ещё эта восторженная идиотка со своими танцами – прямо-таки «медляк» на школьной дискотеке… Неуместно и глупо.