Юлия Монакова - Над студёной водой

Ася впервые слышала эти строки, и они пробирали её буквально до мурашек. А может, дело было в самой магии его голоса – обволакивающего, завораживающего, гипнотизирующего, очень мужского и очень… сексуального, чёрт возьми!

Белецкий сидел, сцепив пальцы рук в замок и слегка опустив голову, словно мысленно отгородился от окружающих, оставшись наедине со своими думами. Но вдруг он поднял глаза и сразу же встретился взглядом с Асей. Как будто знал, что она в данный момент смотрит на него, всматривается жадно, с восторгом и упоением, впитывает каждое слово, которое он произносит… Уголок его рта чуть изогнулся в еле заметной улыбке.

Ася и не отводила. Ей уже было плевать на то, что он о ней думает – просто хотелось смотреть на него, глаза в глаза, слушать, провести рукой по его лицу и убрать упавшие на лоб тёмные прямые волосы… Она помнила, как приятно они пахнут, а о том, каковы на ощупь, могла только догадываться. Боже, и каких-то пару часов назад Ася всерьёз подумывала о том, чтобы выйти замуж за Димку? Да как же такое возможно – выходить за одного, если от вида другого тебя кидает то в жар, то в холод, и помани он тебя пальчиком – пойдёшь за ним хоть за тридевять земель…

А Белецкий уже заканчивал читать:

Он замолчал. Ещё мгновение все соблюдали почтительно-благоговейную тишину, а затем, опомнившись, разразились аплодисментами, зашумели и заговорили разом, выражая своё восхищение артисту.

Ася заморгала, медленно приходя в себя. Как он это делает, скажите на милость? Гипнотизирует, что ли? Ведь буквально минуту назад она действительно готова была пойти за ним хоть к чёрту в пекло. И не только она одна… Вон, Аурика так и вьётся вокруг змейкой, чуть из юбки не выпрыгивает.

– Александр! – зазвенел её кокетливый голосок. – Вы потрясающе стихи читаете! Я чуть не прослезилась, честное слово!

Ася заметила, как от этих слов закаменело лицо Андрея Исаева. Бедный мальчик влюбился, кажется, не на шутку – вон как страдает… Нет, конечно, он не конкурент Белецкому – даже смешно сравнивать. Только и есть в активе, что горячее безрассудство юности…

Аурика, похоже, тоже окончательно определилась с выбором. Обожание Андрея ей только докучало. Даже неловко было наблюдать, как увивается за ней несчастный парнишка, пытаясь хоть чем-нибудь угодить, а она только презрительно кривит свои красивые губы.

В конце концов, после того, как Аурика в свойственной ей манере в очередной раз грубовато отшила Андрея при всех, душа молоденькой официанточки не выдержала.

– Не стыдно парня на публику унижать? – вступилась она за начинающего артиста. – Он тебе кто – пёсик комнатный? Что за высокомерный хозяйский тон?

Аурика вспыхнула и растерялась.

– А что это вы мне тыкаете? – пробормотала она в замешательстве.

– А что я, на «вы» к вашему величеству должна обращаться? – строптиво отозвалась официантка.

– Марина… – предостерегающе начал было хозяин ресторана, но девушка только раздражённо отмахнулась:

– Что – Марина? Угораздило его в эту цацу втрескаться, бывает, но на посмешище-то его зачем выставлять? Правильно говорят, волос длинный – ум короткий.

Ресторатор побагровел. Зато Аурика уже взяла себя в руки и насмешливо заметила:

– Ну и нравы у вас тут. В Москве за столь длинный язык официантка бы вмиг с работы вылетела.

– Я с ней дома поговорю, – мрачно пообещал Василий Егорович и показал Марине кулак.

«Она его дочь!» – сообразила вдруг Ася. Ей стало стыдно за свои прошлые догадки о том, что Марина – якобы любовница ресторатора.

– А в чём я неправа? – возмутилась официантка. – Зачем она над парнем насмешничает?!