Геннадий Руденко - Чабанка

Я приготовил уже к обрушиванию большой пласт напротив себя, как кто-то снаружи, видимо не дождавшись очередной порции цемента и решив подсобить нам, додумался влупить кувалдой по хопперу. Сначала заложило уши, а последнее, что я увидел, вниз соскользнуло больше цемента, чем ожидалось, от неожиданности не успел закрыть глаза, стена цемента снизу ударила мне в лицо, отбросила назад, я сел. Я ничего не видел, но постепенно начал слышать. Странно гудел на одной ноте Войновский, потом наверное, сдернув с себя респиратор, он начал орать. Я открыл глаза, ничего не видно, только широкие лучи света с люков над нами, в одном из них появилась тень. Голос Алика:

— Войновского засыпало!!! Срочно откапывай! — и крик наверху уже не нам, — Пацаны ко мне, все наверх с лопатами!

Моё сердце подпрыгнуло и перекрыло доступ кислорода изнутри, я метнулся к Сергею, я только понимал, что он жив, так как орет не останавливаясь, но если его засыпало, например по горло, то вытянуть его мы не сможем — куда отбрасывать цемент, если мы внутри перевернутой пирамиды, он все равно ссыплется вниз?!! С трудом рассмотрел, что Сергей находится внутри бункера, внизу, засыпанный по пояс, он пытался, как из болота, вытянуть себя, безуспешно опираясь на лопату. Я спустился к нему. По крыше застучали сапоги, с ужасом я отметил, что надо мной и Серегой почти двухметровая стена цемента из нетронутого следующего бункера, что с противоположной стороны от машин. Я тоже сдернул с себя респиратор, от первого же вздоха перехватило и обожгло легкие.

— Пацаны!!! Стойте! Не стучите! Серого засыплет. Осторожно! Не спускайтесь пока.

— Еб твою мать, быстрее, у меня же яйца сейчас сгорят, Генка, ну давай!

Я начал судорожно копать вокруг Сергея. Бесполезно, цемент льется назад.

— Баранов, спускайся осторожно, будем вдвоем вытаскивать! — крикнул я наверх.

— И я, — голос еще кого-то.

— Не надо, в бункере не поместимся. Отойдите от люков, не видно же ни хрена.

— Может снизу еще постучать, чтобы этот цемент, что Серегу засыпал, наружу высыпался?

— По голове своей постучи, собака бешеная, если еще пласт обрушится, то и нас накроет! Умники, бля. Достучались уже! — возмутился я дебильной идее.

С большущим трудом вдвоем с Барановым мы тянули немаленького Войновского, опоры не было, мы тянули его за ВСО руками, а наши сапоги одновременно утрамбовывали цемент вокруг его тела. По сантиметру Серегино тело появлялось над поверхностью, только освободившись до уровня колен, он смог нам сам реально помогать. Вытянули. А теперь на воздух! Хорошо, что нам уже не надо было ползти к люку, мы просто наклонив голову подошли, поддерживая друг друга, подняли руки и пацаны выдернули нас наружу. Так и не поднимаясь — сил не было, ноги и руки дрожали — мы упали на крышу хоппера, пытаясь отдышаться, в легких саднило, в глазах горел огонь. Кто-то совал нам сигареты в губы, как ни странно, но курить очень хотелось.

— Ну и рожи у вас!

Мы посмотрели с Войновским друг на друга. Цемент, смешавшись с потом, застыл черной маской, выделялись лоб и область рта, они оставались белыми, прикрытые в хоппере подшлемником и респиратором. Темная полоса цемента по форме респиратора останется надолго — резиновый край респиратора втирал цемент в кожу лица.

— Ну и чего там у вас случилось? — спрашивает бригадир.

— Мне даже понравилась эта работа… — начал Войновский.

— Ага, если тебе член нужен только посцать.

— Не перебивайте, …мне понравилось находить места, подбив которые можно обрушить побольше цемента…

— И я этим же занимался, — поддерживаю я.

— …ну вот я подбил большую такую область, в том числе и под собой…

— …ну и придурок…

— …да нет, я четко вычислил, куда я отползу и уже оттуда нанесу последний удар, а здесь какая-то падла кувалдометром по вагону ухуячила. Вот я и улетел вместе с цементом вниз.

— Я ж не знал… — виноватым голосом тянет Близнюк.

— Так, теперь понятно, кто нас чуть не угробил, — посмотрел на Лешу Серега.

— Хорошо, что тебя вниз головой не унесло, — прекрасно себе представляя, что произошло с Войновским и как он лежал на цементе, с содроганием вставляю я.

— Да уж, на свет народился. Но, пацаны, я скажу, яйца я испек.

— Э, кому вкрутую, налетай?

— Остыньте, это вам не воскресенье…

Мы отходили, надо было продолжать работу, машины ждали, водители ругались. Войновского сменили, а я снова полез внутрь. Рано или поздно и мне надо будет подбить горку под собой и она рухнет. Путь отхода? Это главное в армии — куда сматывать удочки в случае опасности? Внутри я постарался осмотреться повнимательней и обнаружил деталь, на которую изначально внимания не обратил. Изнутри, на самом верху ст е ны хоппера были стянуты несколькими прутами толстой арматуры, приваренной к стенкам под самой крышей, но, так как крыша была выпуклой, расстояние от арматуры до крыши по центру вагона было сантиметров двадцать пять-тридцать. Действовал я так — когда пласт подо мной был готов обрушиться, я цеплялся носками сапог за эту арматуру и последние удары лопатой наносил, практически, свисая вниз головой и закрыв глаза. Как поется в народной песне: «советский цирк циркее всех цирков!».