Геннадий Руденко - Чабанка

— По законам военного времени, властью данной мне коммунистической партией приказываю рядовой состав бригады повесить, сержанта Руденко расстрелять! Приговор привести в исполнение немедленно, — кнопка, звонок, снова крик, — Дежурный по роте!!!

В канцелярию вбежал наш родной Узик.

— Товарищ майор, дежурный по роте, сержант Аронов, по вашему приказанию прибыл!

— Дежурный, повесить дезертиров. Руденко расстреляю лично, утром.

— Вешалки все заняты, товарищ майор, там повара висят.

Нелегко сбить с толку офицера Советской армии. Недолго думая:

— Отконвоировать всех на губу, а утром привести приговор в исполнение. Всё! Точка! — и ладонью так по столу, с сожалением, хлоп!

— Товарищ майор, разрешите?

— Чего тебе Баранов?

— Дайте покурить напоследок. Угостите военных сигареткой.

Вмиг атмосфера в комнате изменилась. Белоконь, устало опустив плечи и свесив себе на грудь небритый подбородок, медленно пошёл и сел за стол, вытянул пачку сигарет, бросил её на приставной столик.

— Садитесь, сынки. Закуривайте.

Слово «сынки» он произносил не издевательски, а по-отечески нежно. Мы присели, закурили. Майор мудро обводит нас всех глазами.

— Ну, что там у вас произошло?

— До последнего ждали нашу машину. Она не приехала. Были вынуждены добираться своим ходом. Вот и опоздали.

— Я же за вас переживаю. Я же ваш батька здесь, нах, в армии.

— Отец родной… — из скромности Белоконь начавшуюся реплику Баранова перебивает:

— Вот хорошие вы хлопцы, но недисциплинированные.

— Мы больше не будем, товарищ майор.

— Да ладно вам. Ужинали?

— Никак нет, товарищ майор. Как приехали, сразу в роту, сразу к вам.

— Веди бригаду ужинать, Руденко. Скажи там, нах, этим ебарям, что я приказал накормить людей.

А то нас без его приказа не накормили бы. Вышли мы мирно из канцелярии и пошли есть свою жареную селёдку. Но опыт, как можно переключить майора, закрепили. Невинная просьба дать закурить смыкала в его голове необходимые проводочки и… — отец родной.

А то помню, как-то в ненавистную субботу, вечером вызывает меня командир роты в канцелярию. Захожу и вижу, он там Райнова распекает.

— …ты, Райнов, ваще на службу, нах, болт забил… — увидев меня, не дал и слова сказать.

— Руденко, почему этот гандон, нах, всё время в парадке ошивается?

— Так он же экспедитор, товарищ майор.

— Какой такой экс-педитор? Не педитор он у тебя, а пидорас!

— Ему по работе положено.

— На его положено мой хуй наложено! Нах ему парадка?

— Так он же по заводам, по складам, по всей Одессе ездит и стройматериалы заказывает. Он только в парадной форме одежды может перемещаться по городу, а иначе патруль подгребёт.

— Райнов, блядь, ты же одессит?

— Так точно, товарищ майор.

— Каждый день, нах, мамкин борщ хаваешь?

— Никак нет, товарищ майор.

— Ага, заливай больше. Руденко, слушай мою команду: одесситов к ёбаной матери из педиторов. Пусть, суки, лопатами, как все, машут. От жиды… блядь!

И тут Райнов, нельзя сказать чтобы к месту, глядя на стол майора, спрашивает:

— А вы, товарищ майор что, в шахматы играете?

— Играю, — тембр голоса сразу стал котенкообразным, многоумная улыбка, хитро прищуренный глаз, — а ты что поиграть со мной хочешь?

— Хотелось бы, товарищ майор.

— Ну, давай. Только я не пацан, нах, на шалабан ы с тобой играть. Что ставишь?

— Увольнительную домой до утра понедельника.

— Совсем охуел! — радостно, — Ладно, давай! Руденко оставайся, увидишь, как я разделаю этого шаромыжника под орех!

Шахматная доска лежала на столе у майора. Лёнька споро начал расставлять фигуры и себе и майору. Белоконь откинулся на спинку стула, закурил и бросил пачку сигарет на стол. Это был сигнал, я тоже закурил командирские, подсел к столу. Как играет Райнов, я знал, мы с ним на Кулиндорово сражались и не раз. Так себе. Счёт у нас был примерно равным, а я шахматистом себя не считал. Минут через двадцать Райнов объявил счастливым голосом:

— Вам мат, товарищ майор!

Товарищ майор глаз от доски не поднимал. Повисла пауза, улыбка сползала с губ Райнова вниз, за белый нагло расстегнутый ворот. Майор хрипло:

— Встать, сука… Ремень! Снять ремень, я сказал!

— Вы проиграли, товарищ майор. Всё по понятиям. Вон Руденко свидетель.

Я благоразумно молчал.

— Младший сержант Руденко, рядовой Райнов арестован. Приказываю вам отконвоировать его на гауптвахту, — наконец он поднял голову, — трое суток ареста, я те, сука, дам, блядь, увольнительную!!!