Кен Фоллетт - Граница вечности

По истечении пяти месяцев Никсон наконец был вынужден передать специальному прокурору три магнитофонные пленки с записями в Овальном кабинете.

Джордж Джейкс и все остальные члены группы слушали запись, сделанную 23 июня 1972 года, менее чем через неделю после уотергейтского скандала.

Послышался голос Боба Хальдемана:

«ФБР не находится под контролем, потому что Грэй точно не знает, как контролировать его».

На пленке звук отдавался эхом, но интеллигентный баритон Хальдемана был отчетливо слышен.

Кто-то сказал: «Зачем президенту держать под контролем ФБР?»

Это риторический вопрос, подумал Джордж. Единственная причина была в том, чтобы ФБР прекратило расследование преступлений президента.

На пленке Хальдеман продолжал:

«Их расследование дает некоторые конкретные результаты, поскольку они смогли обнаружить денежный след».

Джордж вспомнил, что уотергейтские взломщики имели большую сумму денег новыми купюрами с порядковыми номерами. А это означало, что рано или поздно ФБР сможет найти, кто дал деньги.

Всем было известно, что средства поступили от комитета по переизбранию президента. Однако Никсон продолжал отрицать, что он что-либо знал об этом. Тем не менее здесь он говорил об этом через шесть дней после проникновения в штаб-квартиру своих противников!

Хриплый бас Никсона перебил говорившего:

«Те, кто пожертвовали деньги, могли бы сказать, что они дали их кубинцам».

Джордж услышал, что кто-то в комнате воскликнул:

— Вот тебе и на!

Специальный прокурор остановил пленку.

— Если я правильно понял, — произнес Джордж, — президент предлагает просить его доноров дать ложные показания.

Специальный прокурор изумленно заметил:

— Вы можете себе такое представить?

Он нажал кнопку, и голос Хальдемана продолжил:

«Мы не хотим полагаться на слишком многих людей. В нынешней ситуации, наверное, нужно, чтобы Уолтерс позвонил Пэту Грэю и сказал: “Не суйся ты в это дело”».

Это было близко к тому, что прозвучало в программе Джаспера Мюррея с подачи Марии. Генерал Вернон Уолтерс был заместителем директора ЦРУ, у которого была давняя договоренность с ФБР: если расследование, проводимое одним из них, грозило раскрытием секретных операций другого, то оно могло быть прекращено по соответствующей просьбе. Идея Хальдемана состояла в том, чтобы ЦРУ сделало вид, будто расследование ФБР по делу уотергейтских взломщиков представляет некую угрозу национальной безопасности.

Что было бы извращением отправления правосудия.

На пленке президент Никсон заявляет:

— Правильно, очень хорошо.

Прокурор снова остановил пленку.

— Вы слышали? — обратился Джордж к присутствующим, — «Правильно, очень хорошо». Это говорит президент!

Никсон продолжал:

«Вероятно, тогда станут достоянием гласности подробности операции в Заливе Свиней, что, на наш взгляд, невыгодно для ЦРУ, для страны и американской внешней политики».

Похоже, он раскручивает историю, которую ЦРУ могло бы подкинуть ФБР, подумал Джордж.

«Да, — сказал Хальдеман, — на этом мы будем основываться».

Прокурор подчеркнул:

— Президент Соединенных Штатов объясняет своим подчиненным, как нарушить закон.

Все находящиеся в комнате были потрясены. Президент — преступник, и они имели на руках доказательство.

— Попался, подлый врун, — произнес Джордж.

На пленке Никсон сказал:

«Я не хочу, чтобы у них создалось впечатление, будто мы делаем это из политических соображений».

Хальдеман сказал;

«Вы правы».

Юристы, сгрудившиеся перед магнитофоном, разразились смехом.

* * *

Мария сидела за своим рабочим столом в министерстве юстиции, когда позвонил Джордж.

— Я только что услышал от нашего друга, — сказал он. Она знала, что он имел в виду Джаспера. Джордж говорил условными фразами на всякий случай, если телефон прослушивается. — Пресс-служба Белого дома уведомила телевизионные компании и радиостанции, а также зарезервировала эфирное время для президента. Сегодня вечером в девять.

Был четверг 8 августа 1974 года.

Сердце у Марии ёкнуло. Неужели это конец?

— Может быть, он собирается уйти в отставку? — спросила она.

— Может быть.

— Дай-то бог.

— Либо отставка, либо он опять начнет доказывать свою невиновность.

Мария не хотела быть одной, когда это будет происходить.

— Приезжай ко мне, — сказала она. — Посмотрим вместе.

— Хорошо, приеду.

— Я приготовлю ужин.