Кен Фоллетт - Граница вечности

— Вы знали об установке какого-либо подслушивающего устройства в Овальном кабинете президента?

Камерон от неожиданности поднял голову. Подслушивающие устройства, обычно называемые «жучками», в Овальном кабинете? Быть того не может.

Баттерфилд долго молчал. В зале стояла тишина. Камерон прошептал:

— Господи.

Наконец Баттерфилд проговорил:

— Да, сэр, я знал о подслушивающей аппаратуре.

Камерон встал.

— Твою мать! Нет! — выкрикнул он.

Томпсон продолжал:

— Когда были установлены эти устройства в Овальном кабинете?

Баттерфилд помедлил, вздохнул, глотнул и сказал:

— Летом 1970 года.

— Боже милостивый! — закричал на всю комнату Камерон. — Как такое могло случиться? Как президент мог быть таким тупоголовым?

Томпсон попросил:

— Расскажите нам вкратце, как работали эти устройства. Например, как они активизировались.

Камерон завопил что было сил:

— Прикуси язык, идиот!

Баттерфилд начал долго объяснять работу системы и в конечном счете сообщил, что она активизируется голосовым сигналом.

Камерон снова сел. Это была катастрофа. Никсон тайно записывал на пленку все, что происходило в Овальном кабинете. Он распространялся о взломах, взятках и шантаже, зная, что его обвинительные слова записываются.

— Тупица, тупица, тупица! — громко произносил Камерон.

Он догадывался, что теперь произойдет. Комиссия Эрвина и специальный прокурор потребуют магнитофонные пленки на прослушивание. Почти наверняка им удастся силой заставить президента отдать их: они содержали важнейшие сведения в расследовании нескольких преступлений. Потом перед всем миром откроется правда.

Может быть, Никсону удастся оставить у себя пленки или уничтожить их, но это будет не лучший выход. Если он невиновен, пленки будут служить для него оправданием. Тогда зачем скрывать их? Уничтожение их будет выглядеть признанием вины в совершении еще одного преступления в длинном списке тех, за которые его можно было бы преследовать в судебном порядке.

Президентству Никсона пришел конец.

Вероятно, он еще будет держаться за президентское кресло. К тому времени Камерон хорошо знал этого типа. Никсон не понимал, когда над ним одержали верх, — всегда не понимал. Когда-то в этом заключалась сила. Сейчас это могло обернуться тем, что он будет страдать неделями, возможно месяцами, от убывающего доверия и растущей неприязни, прежде чем он окончательно сдастся.

Камерон не хотел быть к этому причастным.

Он взял трубку и позвонил Тиму Теддеру. Часом позже они встретились в небольшом старомодном ресторанчике «Электрик дайнер».

— Ты не боишься, что тебя могут увидеть со мной? — спросил Теддер.

— Теперь это не имеет никакого значения. Я ухожу из Белого дома.

— Почему?

— Ты не смотрел телевизор?

— Сегодня не смотрел.

— В Овальном кабинете установлена звукозаписывающая аппаратура, которая активизируется голосом. Все, что там говорилось в течение последних трех лет, записывалось на пленку. Это конец. Никсону хана.

— Постой-постой. Все это делалось, чтобы «подслушивать» самого себя?

— Да.

— Изобличать самого себя?

— Да.

— Какой идиот занимается этим?

— Я думал, что он хитрый. Как я понимаю, он нас всех одурачил. Меня так уж точно.

— Что ты собираешься делать?

— Вот почему я позвонил тебе. Я хочу начать новую жизнь. Хочу найти другую работу.

— Ты хочешь работать в моей охранной фирме? Я единственный ее сотрудник…

— Нет-нет. Послушай. Мне двадцать семь лет. У меня пятилетний стаж работы в Белом доме. Я говорю по-русски.

— Стало быть, ты хочешь работать…

— В ЦРУ. Я вполне подхожу.

— Да, подходишь. Но тебе нужно будет пройти базовую подготовку.

— Никаких проблем. Это будет началом новой жизни.

— Буду рад позвонить моим друзьям оттуда, замолвить за тебя словечко.

— Здорово. И еще кое-что.

— Говори.

— Не хочу хвастать, но я знаю, чьи уши торчат во всем этом уотергейтском деле. ЦРУ нарушило кое-какие правила. Я знаю все о причастности ЦРУ к этой истории.

— Догадываюсь.

— И я не собираюсь никого шантажировать. Ты знаешь, чему я предан. Но ты можешь намекнуть своим друзьям в управлении, что я, естественно, буду держать язык за зубами.

— Я понял.

— Ну, так что ты думаешь?

— Думаю, у тебя есть шансы.

* * *

Джордж был рад и горд, что вошел в команду специального прокурора. Он осознавал себя частью группы, проводящей государственную политику, как когда он работал у Бобби Кеннеди. Единственная проблема состояла в том, что он не знал, как ему вернуться к тому роду пустячных дел, которыми он занимался в «Фосетт Реншо».