Кен Фоллетт - Граница вечности

Джордж не знал, что сказать. Такое почтение удивляло. После короткой паузы он сказал:

— Я здесь, чтобы помочь вам, чем только смогу, мистер президент.

В этой ситуации тысяча человек, должно быть, говорили такое или нечто подобное, но Джонсон среагировал так, словно он слышал это впервые.

— Я ценю ваши слова, Джордж, — пылко произнес он. — Благодарю вас. — Потом он перешел к делу: — Многие просили меня смягчить законопроект о гражданских правах, чтобы южане легче его проглотили. Мне предлагали отменить запрет на проявление сегрегации в общественных местах. Я не хочу этого делать, Джордж, по двум причинам. Во-первых, потому, что они будут с ненавистью относиться к законопроекту независимо от того, жесткий он или мягкий, и я не верю, что они поддержат его независимо от того, насколько я его смягчу.

Джорджу показалось это рассуждение здравым.

— Если вы собираетесь сражаться, то сражайтесь за то, чего вы действительно хотите.

— Именно. И я назову вам вторую причину. У меня есть служащая, с которой мы дружны: миссис Зефир Райт.

Джордж вспомнил мистера и миссис Райт, сидевших в президентской ложе в палате представителей.

— Один раз, — продолжал Джонсон, — когда она собиралась ехать в Техас, я спросил, не могла ли она взять с собой мою собаку. Она сказала: «Пожалуйста, не просите меня об этом». Я должен был спросить почему. «Ехать по Югу на машине нелегко, потому что ты черная, — объяснила она. — Ты не можешь найти места, где поесть, поспать или даже зайти в туалет. С собакой это будет просто невозможно». Я очень расстроился, Джордж, и чуть не заплакал. Ведь миссис Райт окончила колледж. Вот тогда я и осознал, что значит сегрегация применительно к местам общественного пользования. Я знаю, Джордж, как это бывает, когда на тебя смотрят свысока, и я не хочу, чтобы кто-либо еще испытывал такое.

— Приятно слышать, — сказал Джордж.

Он понимал, что с ним заигрывают. Джонсон все еще держал его за руку и обнимал за плечи, все еще стоял на чересчур близком расстоянии. Он смотрел на Джорджа цепким взглядом своих темных глаз. Джордж оценил ситуацию, но все равно подпал под влияние. Его тронула история о Зефир, и он поверил Джонсону, который сказал, что знает, как это бывает, когда на тебя смотрят свысока. Он поймал себя на том, что начинает восхищаться Джонсоном и испытывать расположение к этому рослому, неуклюжему, эмоциональному человеку, который будто бы стоит на стороне негров.

— Будет трудно, но, думаю, мы победим, — сказал Джонсон. — Сделайте все, что в ваших силах, Джордж.

— Хорошо, сэр, — ответил он. — Я постараюсь.

* * *

О стратегии президента Джонсона Джордж рассказал Верине Маркванд, незадолго до того как Мартин Лютер Кинг посетил Овальный кабинет. Она выглядела потрясающе в ярко-красном плаще из синтетической ткани, но в кои веки Джордж не терял головы от ее красоты.

— Мы должны приложить максимум усилий, — сказал он. — Если не будет принята петиция, не будет принят и законопроект, и неграм Юга придется все начинать сначала.

Он дал Верине список конгрессменов-республиканцев, которые еще не подписали петицию.

Такого она не ожидала.

— Президент Кеннеди говорил нам о голосах, но у него никогда не было подобного списка, — заметила она.

— Это Линдон. — Джордж развел руками. — Если помощник лидера фракции скажет ему, что, как они считают, будет столько-то голосов, он скажет: «Того, как они считают, недостаточно. Мне нужно знать». Ему нужны имена. И он прав. Это очень важно для предвидения результатов.

Джордж сказал Верине, что лидеры движения за гражданские права должны оказать давление на либерально настроенных республиканцев.

— Каждому из них должен позвонить кто-то, чье мнение для него весомо.

— И это президент собирается сказать доктору Кингу сегодня?

— Да.

Джонсон по одному встречался с большинством влиятельных лидеров движения за гражданские права. Джон Кеннеди собрал бы их всех в одной комнате, но Линдон не мог воздействовать на большие группы.

— Неужели Джонсон полагает, что лидеры движения за гражданские права могут повлиять на всех этих республиканцев? — скептически спросила Верина.

— Не самостоятельно, он рассчитывает и на других. В частности, на профсоюзных лидеров. Сегодня утром он завтракал с Джорджем Мини.

С удивлением Верина покачала головой:

— Его упорство делает ему честь. Почему же президент Кеннеди не мог сделать это?

— По той же причине, почему Линдон не может управлять яхтой, — он просто не умеет.