Кен Фоллетт - Граница вечности

Вторя Мартину Лютеру Кингу, он заговорил о мечте: мечте Кеннеди об освоении космоса, образовании для всех детей и «Корпусе мира».

— Время требует от нас, — продолжал он, — не медлить, не останавливаться, не сворачивать в сторону и не задерживаться на этом трагическом моменте, а следовать дальше нашим курсом и выполнить то, что нам предначертано судьбой и историей.

Он сделал паузу, потому что раздались аплодисменты.

Потом он сказал:

— Наши первостепенные задачи здесь, на этом холме.

Это была кульминация. Капитолийский холм, где помещался конгресс, вел войну с президентом почти весь 1963 год. Конгресс обладал правом задерживать принятие законодательства и часто пользовался им, даже когда президент добивался общественной поддержки своих планов. Но когда Джон Кеннеди предложил свой законопроект о гражданских правах, они устроили забастовку, как поднявшиеся на борьбу рабочие на заводе, и препятствовали всему, упрямо отказываясь принимать даже рутинные законопроекты, пренебрегая общественным мнением и демократическими принципами.

— Что самое главное, — сказал Джонсон, и Джордж затаил дыхание в ожидании услышать, что новый президент поставит на первое место. — Никакой хвалебной речью нельзя почтить память президента Кеннеди и воздать ему честь более красноречиво, чем скорейшим принятием законопроекта о гражданских правах, чего он добивался так долго.

Джордж вскочил с места и захлопал от радости. И он был не один: снова раздался взрыв аплодисментов, и они длились дольше, чем до этого.

Джонсон выждал, пока они не стихли, и сказал:

— У нас в стране долго говорили о гражданских правах. Мы говорили в течение ста лет, если не больше. Настало время написать новую главу в наших законодательных актах.

Все снова зааплодировали.

В приподнятом настроении Джордж смотрел на немногие темнокожие лица в зале: пять конгрессменов, в том числе Гэс Хокинс от Калифорнии, который выглядел как белый; аплодирующие мистер и миссис Райт в президентской ложе; несколько негров среди зрителей на галерее. Их лица выражали радость и надежду.

Затем его взгляд остановился на рядах позади Кабинета, где сидели сенаторы, в большинстве южане, с недовольными и скептическими лицами.

Никто из них не аплодировал.

* * *

Шестью днями позже в небольшой комнате рядом с Овальным кабинетом Скип Дикерсон сказал Джорджу:

— Наш единственный шанс — петиция об освобождении от обязанностей.

— Что это?

Кивком Дикерсон откинул пучок волос со лба.

— Это решение конгресса об отстранении комитета по процедурным вопросам от контроля над законодательством и направлении его на обсуждение.

Джордж был обескуражен: неужели нужно пройти через эти таинственные процедуры, чтобы дедушку Марии не бросили в тюрьму из-за того, что он подал заявление на включение его имени в списки избирателей?

— Я ничего не слышал об этом, — признался он.

— Нам нужно большинство голосов. Демократы Юга будут против нас. По моим подсчетам, нам будет недоставать 58 голосов.

— Чушь. Для того чтобы мы сделали доброе дело, нам нужна поддержка 58 республиканцев?

— Да. Вот тут-то без тебя не обойтись.

— Без меня?

— Многие республиканцы утверждают, что они за гражданские права. В конце концов, их партия — партия Авраама Линкольна, который освободил рабов. Мы хотим, чтобы Мартин Лютер Кинг и все негритянские лидеры обратились к их сторонникам-республиканцам, объяснили им эту ситуацию и призвали их голосовать за петицию. Суть в том, что ты не можешь быть за гражданские права, если ты не за петицию.

Джордж кивнул:

— Согласен.

— Некоторые скажут, что они за гражданские права, им не нравится процедурная спешка. Им нужно разъяснить, что сенатор Говард Смит — сторонник сегрегации до мозга костей, который расшибется в лепешку, чтобы его комитет обсуждал законопроект, пока не будет поздно. Он не только затягивает его принятие, но и саботирует его.

— Так и есть.

В этот момент в дверь просунула голову секретарь и сказала:

— Он готов вас принять.

Как всегда, Джорджа поразил один рост Линдона Джонсона — 188 сантиметров. Но это еще не все. У него была огромная голова, длинный нос и уши, как оладьи. Он пожал Джорджу руку и потом, продолжая держать ее, другой рукой обхватил Джорджа за плечи, стоя настолько близко к нему, что Джорджу стало неудобно.

— Джордж, — обратился к нему Джонсон, — я просил всех людей Кеннеди продолжить работу в Белом доме и помогать мне. Вы все заканчивали Гарвард, а я учился в педагогическом колледже штата Техас. Так что я нуждаюсь в вас больше, чем он.