Кен Фоллетт - Граница вечности

Бабушка Мод сказала:

— Разве они не испытывают острую потребность в учителях?

— Бернд Гельд в отчаянии, — пояснила Ребекка. — Но он получил указание сверху.

— Что ты будешь делать? — спросила Лили.

— Найду другую работу. Это не будет трудно. Бернд дал мне блестящую характеристику. И в каждой школе Восточной Германии не хватает учителей, потому что многие уехали на Запад.

— Тебе тоже надо ехать на Запад, — заметила Лили.

— Нам всем нужно ехать на Запад, — поспешил поделиться своим мнением Валли.

— Мама не поедет, ты же знаешь, — возразила Ребекка. — Она говорит, мы должны решать свои проблемы, а не бежать от них.

Вошел отец Валли в темно-синем костюме с жилетом, старомодном, но элегантном.

— Добрый вечер, Вернер, дорогой, — обратилась к нему бабушка Мод. — Ребекке нужно выпить чего — нибудь, ее уволили с работы. — Бабушка часто говорила, что кому — то нужно выпить. Тогда она тоже выпивала рюмочку за компанию.

— Я знаю про Ребекку, — коротко сказал отец. — Я разговаривал с ней.

Он был не в духе, а как могло быть иначе, если ему предстоял неприятный разговор с тещей, которую он любил и которой восхищался. А Валли недоумевал, что могло так расстроить старика.

Вскоре ему все стало ясно.

— Пойдем ко мне в кабинет, Валли, — сказал отец. — Я хочу с тобой поговорить.

Через двойную дверь он вышел в маленькую гостиную, сок жившую ему рабочей комнатой. Валли пошел за ним. Отец сел за письменный стол. Валли знал, что ему полагается стоять.

— Месяц назад мы беседовали с тобой о курении, — заговорил отец.

Валли сразу почувствовал себя виноватым. Он начал курить, чтобы выглядеть старше, но ему это понравилось, и теперь стало привычкой.

— Ты обещал бросить, — напомнил отец.

По мнению Валли, отца не касалось, курит он или нет.

— Ты бросил?

— Да, — соврал Валли.

— Но то, что остается запах, ты знаешь?

— В общем — то, да.

— Я сразу заметил, что от тебя пахнет, как только вошел в гостиную.

Валли почувствовал, что оказался в глупом положении. Его поймали на детской лжи. Это не очень способствовало дружескому расположению к отцу.

— Значит, ты не бросил.

— Зачем тогда спрашивать? — Валли не понравился раздраженный тон в его голосе.

— Я надеялся услышать от тебя правду.

— Ты надеялся подловить меня.

— Понимай как хочешь. У тебя сейчас в кармане, наверное, есть пачка.

— Есть.

— Положи ее на мой стол.

Валли достал пачку из кармана брюк и со злостью бросил ее на стол. Отец взял ее и небрежно швырнул в выдвижной ящик. Это были сигареты «Лаки страйк», не худшая в Восточной Германии, к тому же пачка была почти полная.

— Ты будешь по вечерам оставаться дома в течение месяца, — сказал отец. — По крайней мере, ты не будешь ходить по кафе, где играют на банджи и курят.

От отчаяния, охватившего Валли, у него защемило в животе. Он старался изо всех сил оставаться спокойным и не терять головы.

— Это не банджи, а гитара, и я никак не могу оставаться дома целый месяц.

— Не говори глупости, будешь делать как я сказал.

— Хорошо, — в отчаянии сказал Валли. — Только не сегодня.

— Начиная с сегодня.

— Но я должен вечером идти в «Миннезингер».

— Как раз в такое заведение я не хочу, чтобы ты ходил.

Невыносимый старикан!

— Я буду оставаться дома целый месяц, но с завтрашнего дня, пойдет?

— Условия твоего карантина не будут приводиться в соответствие с твоими планами. В противном случае, он не достигнет своей цели, состоящей в том, чтобы доставить тебе неудобства.

Сейчас, когда отец в таком дурном расположении духа, он останется непоколебимым в своем решении, но Валли был в таком отчаянии, что продолжал стоять на своем:

— Ты не понимаешь, сегодня я выступаю на конкурсе в «Миннезингере» — это уникальная возможность.

— Твое наказание не будет откладываться, чтобы позволить тебе играть на банджо.

— Это гитара, бестолковый старый глупец! Гитара! — пошел в наступление Валли.

Три женщины в соседней комнате, очевидно, все слышали и посмотрели на него широко раскрытыми глазами, когда он появился в дверях.

— Валли, — укоризненно произнесла Ребекка.

Он схватил гитару и выскочил из комнаты.

Когда он сбегал по лестнице, у него не было никакого плана, лишь гнев переполнял его. Но оказавшись перед парадной дверью, он уже знал, что делать. Сжимая гитару в руке, он вышел из дома и хлопнул дверью так, что задолжал весь дом.

Открылось верхнее окно, и до него донесся голос отца: